Опубликовано: 710

Открыто о закрытых школах

Открыто о закрытых школах

На функционирование закрытых школ для детей, совершивших преступление или правонарушение, на обеспечение детских домов и интернатов в Казахстане тратятся миллиарды. Но что мы имеем за эти деньги? То в одном интернате скандал с массовым насилием разгорится, то в другом воспитателя неглиже поймают.

Всё лучшее – детям, но за рамки бюджета не выходите!

Казахстан отчаянно нуждается в масштабной государственной программе защиты детей. Об этом говорят давно и чиновники профильного комитета образовательного ведомства, и правозащитники. Год назад о необходимости создания монументального документа напомнила и детский омбудсмен Загипа БАЛИЕВА. Но до сих пор дальше разговоров дело не продвинулось.

– В свое время, когда Дарига Назарбаева была вице-премьером, курирующим вопросы социального развития, она утвердила протокол создания государственной программы в интересах ребенка. Она должна была состоять из трех частей: права ребенка в целом, здравоохранение детей и права ребенка в конфликте с законом. Потом, к сожалению, работа была приостановлена. Комитет по охране прав ребенка пытался ее развить, но программа подразумевает расходы и не получает одобрения министров финансового блока, – поделился с нами региональный директор Международной тюремной реформы (PRI) в Центральной Азии Азамат ШАМБИЛОВ.

Поэтому, как он признался, правозащитные организации страны и чиновники профильного ведомства сейчас заняты тем, чтобы изыскать средства на улучшение прав ребенка в рамках имеющегося финансирования. Навешивание ярлыков недопустимо

– Нельзя сказать, что на защиту детей деньги не выделяются. Они есть, причем немалые. У закрытых учреждений очень хорошее финансирование. Но вот вопрос: на что мы тратим эти деньги?

Например, у всех закрытых учреждений есть большая статья расходов “приобретение игрового инвентаря”. Что это за игрушки? Покупаются ли они?

Может быть, лучше не закупать их каждый год, а раз в несколько лет строить что-то по-настоящему важное для детского развития? Спортивные площадки, комнаты релаксации и снижения агрессии… Вызывает вопросы штатное расписание. Я уже не говорю о “мертвых душах”, когда по документам числятся 100 человек, а работают по факту 20. Но во многих закрытых школах в штате несколько бухгалтеров. Для чего? Не лучше ли оставить одного и взять дополнительного психолога? – делится своими мыслями Азамат Шамбилов.

Ознакомительная прогулка для судьи

По международным стандартам, в таких школах должно содержаться не более 10 детей, столько же – работать взрослых, причем почти весь персонал – психологи и соцработники. Казахстанские стандарты предполагают большую численность закрытых школ, но по факту от всего мира мы ушли недалеко.

И если просто пересмотреть критерии направления детей в закрытые школы, то вполне можем снизить контингент малолетних зеков до общемирового уровня.

Согласно постановлениям, меморандумам и прочим программным документам ООН, за колючую проволоку отправлять учиться можно только тех детей, которые совершили серьезные преступления против личности, а воровство, хулиганство, плохое поведение наказываются общественными работами. Под ними подразумевается не только подметание улиц, но и посещение домов престарелых и хосписов.

– У нас в стране никто почему-то не учитывает мнение ребенка и не пытается разобраться в мотивах, по которым он пошел на правонарушение. Совсем недавно в одной из закрытых школ я познакомился с девочкой. Отличница, играет на домбре, танцует… Я не мог понять, за что ее упекли? Стал читать дело. Оказывается, она – старший ребенок в семье. Когда мать повторно вышла замуж, девочка стала сбегать из дома, конфликтует с отчимом. Меня выкинули умирать на морозе - жуткие откровения казахстанки, пережившей насилие в детстве

Мать, когда поняла, что не может справиться с ребенком, отправила ее в закрытое учебное заведение. Но разве это нормально? Где ответственность родителя? Почему ребенок не может ужиться с отчимом? Может, тот издевается над ней или братиком?

Но самое главное – почему все эти вопросы не задал семье тот судья, который вынес решение направить ребенка в закрытое учреждение? – возмущается казахстанской практикой защиты детских прав региональный директор PRI.

Как мы из малолетних хулиганов взрослых преступников делаем

По официальным данным, в Казахстане более 8 000 детей находятся в конфликте с законом. Злостных преступников среди них на самом деле не так уж и много. Большинство, как и та девочка, о которой рассказал нам Азамат Шамбилов, не смогли найти общий язык с родственниками и другими взрослыми. Но останутся ли они детьми после “отсидки”? И самое главное – чего мы, взрослые, от них хотим?

– Мне очень нравится практика, принятая во Франции.

Там судья ювенального суда, прежде чем вынести то или иное решение, обязан провести с ребенком, которого судит, определенное количество времени.

В течение месяца должно состояться не менее двух таких встреч в кабинете психолога, причем судья в штатском, проводит беседы, психологические тесты. И потом, если судья принял решение направить ребенка в закрытое учреждение, он обязан туда еженедельно приезжать, выяснять, как происходит адаптация этого ребенка, какой микроклимат в самом учреждении. У нас многие судьи, к сожалению, даже ни разу не видели этих закрытых школ, – говорит Азамат Шамбилов. Месть детей бывает страшной

Справедливости ради, не видели их и многие другие казахстанцы. Даже родители направленных в такие учреждения подростков зачастую не могут оценить условия содержания своих же детей.

В лучших традициях тюремного быта свидания здесь проходят в душных комнатках. Можно еще поговорить с ребенком через забор.

Психолог – детям, учитель – родителям

– Нам необходимо на законодательном уровне прописывать возможность и обязанность выезда детей из закрытых учреждений на выходные в семью, необходимо, чтобы с подростками и родителями работали психологи, помогали искать точки соприкосновения. Потому что если подростка просто изолировать на несколько лет от общества, он вряд ли потом сможет в него вписаться. То есть мы сами провоцируем криминализацию наших сложных детей, – объясняет, за что бьются правозащитники, Азамат Шамбилов.

И в комитете по защите прав детей, в службе детского омбудсмена существует аналогичное мнение: на смену закрытым школам должны прийти социальные службы, которые бы вовремя выявляли детей в сложной жизненной ситуации и работали бы впредь со всей семьей.

– Если ребенок приходит в школу чистый и опрятный, это еще не показатель того, что у него все хорошо в жизни.

Чтобы понимать, насколько доброжелательна атмосфера в семье, во взаимоотношениях со сверстниками, социальный работник должен регулярно, несколько раз в месяц приходить в гости к ребенку, общаться с ним, его родственниками.

Так делается во всем мире, и мы рано или поздно тоже к этому придем. Конечно, поначалу может возникнуть неприятие со стороны взрослых: у нас же сложилось мнение, что к психологам ходят только психи. Но со временем и этот барьер мы преодолеем, – говорит Азамат Шамбилов. Монстр в короткой юбочке: как убивала 17-летняя девушка

Конечно, создание таких служб и тем более подготовка квалифицированных кадров для них требуют денег. И вполне возможно, что сотрудники существующих закрытых учреждений окажутся не в восторге от идеи перекроить их финансовую сетку. Но правозащитники настроены решительно и надеются, что их предложения уже в этом году будут рассмотрены в парламенте.

Потому что чем раньше удастся выстроить превентивный механизм защиты интересов ребенка в Казахстане, тем больше детей смогут вырасти в успешных взрослых.

АСТАНА

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи