За хлебушком сходила

Соседка, которую я встретила у подъезда, несла откуда-то буханку белого. Остановились поговорить, и она мне рассказала, в каком магазине ее купила.

Это было довольно далеко от дома. В городе ночью стреляли, было страшно, но я решилась пойти: уж очень хотелось детей свежим хлебом к борщу побаловать.

У магазина того толпился народ, продавщица просила заходить максимум по трое. Заняла очередь, стою, жду.

К магазину подъехала машина, из нее вышел парень лет 30 с неопрятной нестриженой бородкой, в брюках со штанинами намного выше моды, тоже занял очередь.

Через минуту к "новенькому" обратилась какая-то бабуля:

– Ты бы поехал, побрился, что ли…

Кто-то из толпы добавил:

– И штанишки сменил.

Молодой человек стушевался, сел в авто, укатил. 

Я вытащила из кармана горсть монет, взялась пересчитывать.

Подходит парнишка в очках, заикаясь, просит:

– Апа, можете добавить 10 тенге, мне сейчас на буханку не хватит. Почему хлеб не может быть дешевым: что не так с недорогими "буханками"

– Студент? – спрашиваю.

– Да.

Даю ему монетку.

Бабуля, божий одуванчик, просит:

– Девочка (это мне-то, пятидесятилетней), займи 100 тенге, дашь адрес, я зайду, как деньги в банкоматах появятся, занесу. Не побирушка, чай, пенсию просто получить не успела.

Отсчитываю сто тенге старушке. Адреса не даю, не нужно мне этот стольник заносить.

Два пацаненка подходят и наперебой, так:

– Женеше, если бы вы нам на булку хлеба дали, мы бы купили две. Мама нам на одну мелочи дала, а мы со вчерашнего обеда хлеба не ели. Вот, если бы вы на еще одну булку дали, мы бы съели ее по дороге домой.

– Сколько вас дома душ?

– Шесть…

Конечно, даю этим бойким братьям на булку хлеба.

Моя очередь уже почти подошла, как решился, наконец, подойти мужчина, до этого смотревший, как я раздаю мелочь, со стороны.

– Сестра, не можете и мне дать немного?

– На водочку? – спрашиваю.

– Нет, у меня 50 тенге не хватает на 10 штук самых дешевых сигарет. Всегда думал, что смогу бросить курить в любой момент, а нет, сигареты кончились еще вчера, а все деньги на карточке. И… ночь не спал, так курить хочется. А 10 сигарет можно растянуть на сутки.

Сутки еще прожить надо.

Я пожала плечами, мол, что за чушь, сигареты, а потом вспомнила, как мой муж мучился, бросая курить. Четыре раза бросал, пил какие-то специальные "антитабачные" лекарства, пластырь никотиновый на плечо клеил, но так ничего и не получилось. И протянула мужику блестящую монетку в 50 тенге.

Купила хлеба, иду домой, плачу. И вроде не сентиментальная я, и денег раздала-то немного, а слезы текут по щекам сами.

– Ничего, – прощаю сама себя за эту маленькую слабость. – Бабушка, которой я хлебушка купила, плакала, еще стоя за ним в очереди. А слезы – вещь заразная. Пускай пацаны, что съели уже, наверное, свежую буханку по дороге домой, не запомнят этого момента, не понесут его через всю жизнь. И студент тот пусть без проблем в институте доучится. И мужик, наконец, сумеет бросить курить.

Сели семьей обедать, а у меня кусок в горло не лезет. Сходила за хлебушком, называется. Получила катарсис.

Снова себя уговариваю:

– Переживи его, женщина, ради тех, кто рядом, переживи…

Прошли дни, легче стало ненамного. Уже и денег наличных в банкомат завезли, и хлеба все едят вдоволь. А я по ночам вижу во сне ту очередь и бабушку, которой вкладываю 100 тенге мелочи в морщинистую ладошку.

КЫЗЫЛОРДА