Асем: Я не тело, я – душа

– Говорят, вам предлагали роль в нашумевшем фильме Ермека Турсунова “Келин”…

– Было такое, только еще до Турсунова. Не знаю, может быть, он потом переделал сценарий, потому что, когда я прочла его, у меня волосы встали дыбом. Было полное ощущение порнографии. И я сказала: ребята, нет! Потому что вопрос о съемках – точнее, несъемках – в таких ролях я решила для себя еще на первом курсе ВГИКа. Мне тогда сделали потрясающее предложение: “Мосфильм”, канал ОРТ, пробы и съемки с Андреем Соколовым, который снимался в знаменитой “Маленькой Вере”… Словом, не предложение, а мечта! Я пришла туда и сама удивилась, что меня утвердили с первого раза. “Вы мне нравитесь, я вас беру”, – сказал режиссер. Я, такая счастливая, прихожу в институт, а мои опытные однокурсники, которые уже снимались в кино, спрашивают: “А что за роль? Какие сцены? Сколько денег?”. “Не важно! – говорю я. – Главное – меня берут!”. Но, когда через неделю меня пригласили на пробы, я, уже “поднатасканная”, все-таки решила задать все эти вопросы. И…

– Это была роль Маты Хари?

– Почти. Сначала мне сказали, что у меня там будут эротические сцены, потом – что в конце фильма мою героиню муж насилует и убивает.

– Ясно. Роль неверной жены Райхон в сериале Зиновия Ройзмана “Близнецы”.

– Вот как ее зовут, я даже не спросила. Потому что отказалась уже на этом этапе. Мне говорили: “Не переживайте, для эротических сцен у вас будет дублер!”. И я живо представила, как я объясняю всему Казахстану и отдельно – родителям, отцу, братьям, что это не мое тело, а дублера, вот только лицо мое…

– Мини-юбки вы не носите тоже из идеологических соображений?

– Однозначно. Не из-за того, что у меня ноги какие-нибудь… неправильные. Это мой принцип. Я в себе уверена. И не стану надевать короткую юбку, чтобы привлечь внимание какого-то старпера-толстосума. Чтобы меня рассматривали, как на базаре, как кусок мяса, чтобы потом использовать, как они считают, “по назначению”. А я не кусок мяса! Я не тело, я – душа. И меня бесит, когда на меня смотрят, как на красивую куклу, а это происходит, увы, постоянно…

“Я – не такая”

– Ну, вы же понимаете, кому нужно сказать спасибо за такое отношение к молодым красивым певицам…

– Мой бывший директор Жанна Сабирова называла их “поющими трусами”. Но я, хотите верьте, хотите нет, на самом деле говорю спасибо этим девочкам. Потому что стараюсь все в этой жизни воспринимать как знаки, а всех людей – как учителей. И если я встретила такую девочку, значит, для чего-то она мне была дана в эту секунду, чтобы я что-то поняла и усвоила…

– Интересно, что?

– Что я – не такая.

– “Такая” не смогла бы петь рок.

– Если вы хотите задать пресловутый вопрос, почему я пою рок, отвечаю: я не могу сказать, что сразу пришла к року. Было так: сначала песня пришла ко мне, та самая, первая, “Жалт Етiп Откен”. Я ее записала, интуитивно почувствовав, что это мое. Но я не могла тогда ни назвать это роком, ни сказать, что теперь все мои песни будут только в этом жанре. Да, я всегда слушала рок, и, наверное, главное, что мне нравилось, так это музыка революции, музыка перемен, как в песне у Цоя. А потом я увидела, что это интересно людям, причем не только молодому и среднему поколению, но и аташкам, и апашкам. Когда ко мне подошла девочка и сказала: “Моя бабушка в Атырау вас слушает…”, я подумала: почему бы и нет? Наверное, так и должно быть, раз я чувствую именно эту музыку. Если именно в ней мне есть что сказать. Меня так учили во ВГИКе: ты актер, и ты выходишь на сцену или появляешься на экране для того, чтобы что-то сказать.

– А если сказать нечего?

– Значит, ты пустышка и тебе надо бежать с этой сцены куда подальше. Потому что сцена и экран, как бы в последнее время ни старались их “опустить”, сделать доступными для всех этих сынков, подружек, братишек, – это огромная ответственность, которую надо нести, перед публикой в первую очередь. Потому что артист – он в чем-то проводник между зрителем и Богом. Вот только у нас в последнее время далеко не все это понимают. Происходит “попсовизация” – другого слова не подберешь, когда и эстраду, и кино, и телевидение жутко “попсовят”, “опускают”…

Вселенная идет навстречу

– У рокерши слово “попса” звучит как матерщина…

– А знаете, что самое обидное? Я не буду говорить о себе, в конце концов, я не только актриса, но еще и пою. И мне очень жаль тех актеров и актрис, которые оканчивают Академию искусств имени Жургенева и остаются без работы, потому что вместо них в кино берут “подружек”. Причем точно такая же ситуация сегодня и в Москве, да, наверное, по всему бывшему Союзу: пишутся сценарии “под подружек”, снимаются фильмы “под жен”, и это в лучшем случае. Сегодня почему-то стало модным не открыть для своей женщины бутик одежды, салон красоты или фитнес-клуб, как это было еще несколько лет назад, а… снять фильм! Я ничего не могу сказать. Возможно, среди них есть и талантливые…

– Ух ты! Тогда можно я скажу?

– …Возможно, они любят кино и смотрели в своей жизни только очень хорошие фильмы, но я считаю: для того чтобы сниматься в кино, этого недостаточно.

– А специального образования достаточно?

– Конечно, нет. Как говорили мои мастера во ВГИКе, для того чтобы стать актером – настоящим актером, – нужно еще 10 лет после ВГИКа, и это должны быть 10 лет практики. Не просто сидеть, а пахать. И, честно говоря, я очень страдаю от того, что сейчас толком не снимаюсь, мое актерское – оно меня душит, но… я над этим работаю. Не буду пока говорить, что именно придумалось. Хочется верить, что все получится. Опять же, вспоминая любимую фразу моего любимого мастера Сергея Александровича Соловьева: “Если человек действительно хочет, вся Вселенная идет ему навстречу”…

Стыдно за себя

– А если человек хотел-хотел да отчаялся?

– Мне знакомо это состояние. Не буду рассказывать, как я себя из него вытаскивала, лучше расскажу историю, которая имеет самое прямое отношение к заданному вами вопросу. Три или четыре года назад, наш алматинский базар “Алтын Орда”, мы с мамой и братом закупаем продукты для приема гостей. Август, бешеная жара, шеренги КамАЗов, и эти огромные оптовые ряды с арбузами и дынями. Гора свежих арбузов – и тут же гора гнилых. Жуткая вонь. Сама атмосфера жуткая – во всяком случае, именно так мне показалось именно в тот раз… И – мальчик, из тех, что помогают возить продукты: “Тате, вам тележка нужна?”. Если бы вы его видели! Маленький. Худющий. Грязный. Я подумала, ему лет 11…

– А на самом деле?

– Пятнадцать! Пока мама с братом выбирали продукты, мы с ним шли и разговаривали. Я не знаю: то ли это опять актерское, помню, Соловьев всегда говорил нам: “Вы – актеры – должны быть одним большим ухом”… то ли это моя собственная природа такая, но мне было интересно с ним разговаривать. И он рассказал мне, что они оралманы из Каракалпакии, что у него больной отец, мать одна тянет пятерых детей, он самый старший. И он встает в пять утра каждый день для того, чтобы успеть приехать на эту “Алтын Орду”, где целый день будет тягать эти тяжеленные тележки, чтобы прокормить семью. В этот момент мне стало так стыдно!

– За себя или за страну?

– За себя. Что я, приехавшая на оптовку на автомобиле, смею отчаиваться и впадать в депрессию рядом с этим маленьким героем… Просто ответ на ваш вопрос, наверное, такой: если ты нормальный человек, иногда происходящее вокруг тебя не просто бесит – оно тебя ломает. Но, опять же, если ты нормальный человек, а не слабак, ты не должен отчаиваться, потому что у тебя есть голова, руки, ноги… Так пни себя под зад – и иди дальше!

Гульнар ТАНКАЕВА