Терапия страхом. Как тревога в обществе влияет на фильмы ужасов

А от каких страхов пытаются избавиться казахстанцы с помощью ужастиков? Разобрался корреспондент медиапортала Caravan.kz.

Страшно, аж жуть!

Фильмы, способные держать зрителя в состоянии ужаса, делятся на десятки жанров, но особенно заметен механизм сублимации на мистических триллерах, то есть таких, где угрозу персонажам представляют не существующие в реальной жизни твари. Этому жанру всего 210 лет. Конечно, страшные истории об упырях, жезтырнаках и прочих чудищах существовали столько, сколько существует человеческая цивилизация. Но раньше люди верили в вампиров и оборотней, поэтому воспринимали сюжет, скорее, как инструкции. Например, если внимательно прочитать «Вий» Николая Гоголя, станет ясно, как одолеть целую армию нечисти. Нужно всего лишь очертить мелом круг, молиться и не пялиться на чудищ до того, как запоют петухи.

Читая книгу или просматривая фильм, где фантастическая тварь сеет зло, человек испытывает настоящий ужас, как если бы это происходило на самом деле. Ведь, как утверждает специалист в области теория сознания Татьяна Черниговская, порой человек не может провести границу между правдой и выдумкой. Но потом, когда закрывается книга или по экрану идут титры, включается критическое мышление. То есть человек, чтобы успокоить себя, говорит, будто не существует ни Дракулы, ни Пеннивайза, и что мертвецы не могут выходить из могил. Этот неоспоримый аргумент его успокаивает, и человек спокойно засыпает.

Но если бы было все так однозначно, то каждый фильм ужасов пугал бы до мурашек, но, как известно, почти 90 % ужастиков просто проваливаются в прокате и на киносеансах выясняется, что они не могут напугать даже ребенка.

Более того, многие триллеры не проходят проверку временем. Так, например, в 80-е цикл «Кошмары на улице Вязов» пугал зрителей едва ли не до седых волос. Сейчас же кривляния Фредди Крюгера вызывают, скорее, улыбку.  В 1922-м году ленту Фридриха Мурнау «Носферату. Симфония ужаса» несколько раз прерывали в кинотеатрах, потому что зрители теряли сознание от ужаса. Сейчас лысый упырь, таскающий, как портфель ,собственный гроб, вызывает только приступы хохота.

Оказывается, для успеха ужастика нужен не только страшный сюжет. Мастерам ужасов удавалось попадать в страхи, которые одолевали в то время все общество. И за маской несуществующего монстра скрывалась реальная и действительно опасная проблема. Но зритель, убеждая себя, будто таких монстров не существует, выгонял из сознания и тревогу перед реальной проблемой.

Прогресс пошел не туда

Первый роман ужасов, где читатели понимали, что речь идёт о несуществующем монстре, был написан в 1818 году. Образ чудовища оказался таким ярким и пугающим, что фильмы по роману снимают до сих пор. Речь идет о книге Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». По сюжету безумный талантливый ученый сшивает куски трупов, оживляет своё творение при помощи электричества, но эксперимент выходит из-под контроля и человекообразное чудовище приносит людям беду.

За семь лет до выхода романа в Европе набирало силу движение луддитов. Его организовал оставшийся без работы британский ткач Нед Лудд. Луддиты активно протестовали против внедрения машин на производстве. Протестующие крушили станки, поджигали фабрики, вступали в стычки с властями и вообще противились всякому прогрессу. Луддитов можно понять. Один ткацкий станок того времени мог заменить дюжину рабочих, да и материал выходил качественней. Кроме того, механизмы не болели, не требовали выходных и работали даже в праздники. В итоге тысячи мастеровых оставались без работы, и их дети в буквальном смысле умирали от голода.

Так, и сторонники, и противники машин приходили к одному выводу: прогресс — это зло.

Теперь вернемся к сюжету «Франкенштейна». Сумасшедший ученый создает навороченную машину, несущую не только голод, но смерть. То есть воплощает в жизнь самый жуткий страх луддитов. От этого страдают не только простолюдины, но и он сам. А ведь машина создана с самыми благими намерениями – дать человечеству бессмертие.

Второе рождение Франкенштейна пришлось на 30-е, когда были сняты две черно-белые ленты с неподражаемым Борисом Карлоффом. Фильм стал очень популярным в самый пик Великой депрессии, когда из-за технического прогресса тысячи работяг были уволены.

Тогда же в кинематографе появились злые роботы, убивающие людей из-за сбоя в программе.

В успехе нашумевшего сериала «Черное зеркало» лежит та же завязка, что во «Франкенштейне», то есть технологии, созданные во благо, несут людям только боль.

Вот только луддиты боялись ткацких станков, а люди ХХI века видят угрозу в смартфонах и нейросетях.

Незваный гость хуже Дракулы

30-е подарили нам ещё двух культовых киномонстров: Дракулу и Кинг-Конга.  Хоть на первый взгляд они абсолютно разные, есть то, что роднит этих чудовищ.

Граф Дракула в родной Трансильвании не представлял собой особой угрозы. Местные жители его хоть и опасались, но умело защищались от вампира чесноком, святой водой и осиновыми кольями. А вот когда Дракула перебрался в Лондон, британцы к его визиту готовы не были, и вампир наделал много бед, пока Ван Хельсинг не нашел способ его остановить.

Популярность Дракулы совпала с волной эмиграции. Трансильвания находится в Восточной Европе, а именно выходцы оттуда хлынули в США за новой жизнью. Их традиции и менталитет для англосаксов были непонятны, поэтому пугали и шокировали.

Что касается Кинг-Конга, то, наверное, каждый задавался вопросом: а почему именно гигантская обезьяна? Крокодил, динозавр, паук — это наверняка было бы намного страшнее.

На этот вопрос ответ дает сам создатель Кинг-Конга Мериан Купер. Свою карьеру он начинал не в богемных кругах, а как военный летчик, и не понаслышке знал об ужасах Первой мировой войны. В одном из интервью Купер признался, что на создание Кинг-Конга его вдохновил пропагандистский плакат, где обезьяна в кайзеровском шлеме, оскалившая клыки и вооруженная дубиной, куда-то тащит прекрасную блондинку без сознания. Обезьяна символизировала Германию, а блондинка — терзаемые ею народы, но Купер так глубоко не копал. Плакат его одновременно пугал и завораживал. Так на экраны и вышел первый Кинг-Конг, хотя и лишённый политического подтекста, но этот подтекст считывался подсознательно.

Кстати, в 1976-м, когда режиссер Джон Гиллермин выпустил свою версию «Кинг-Конга», общая концепция фильма сильно отличалась от первоисточника. И дело даже не в том, что горилла стала раз в 10 больше, а в том, что Кинг-Конг 70-х стал намного добрее, а бед наделал лишь потому, что консервативное общество не захотело его принять. Даже главная героиня там уже не жертва, а возлюбленная чудовища.

Любопытно, но именно в 70-е стали популярны разговоры о толерантности, уважении к обычаям чужих народов и что долг каждого гражданина США — помочь представителям других рас и культур как можно легче интегрироваться в общество.

В 90-ых и начале нулевых подобным образом реабилитировали и вампиров. В саге «Сумерки», сериале «Чем мы заняты в тени», полнометражной ленте «Интервью с вампиром» упыри — это уже не просто кровососы, а очень обаятельные личности, общение с которыми намного интереснее, чем с простыми смертными.

Человек человеку — волк

В 40-ые главными персонажами фильмов ужасов становятся оборотни. Фильм Джорджа Вагнера «Человек-волк» (1941 год) считается основоположником жанра фильмов про человека, которого обратили в дикое животное. По сюжету типичный американец становится волком после поездки в Европу. В этом же году выходит «Доктор Джекил и мистер Хайд» Виктора Флеминга, где тихий скромный ученый вдруг превращается в настоящего отморозка, и, что самое страшное, темная сторона его личности берет верх. Год спустя выходит культовый фильм «Люди-кошки» Жака Турнёра. По сюжету молодой инженер знакомится с милой девушкой из Европы, которая потом превращается в кровожадное чудовище с кошачьими когтями. Более того, потом выясняется, что таких оборотней в Европе много, и стали такими обычные люди, прельстившиеся речами дьявола.

Если учитывать общеполитическую ситуацию того времени, то аналогии становятся очевидными. Для общества тогда стало огромным шоком, что такой народ, как немцы, подаривший миру Канта, Гёте, Гегеля, наслушавшись бредовых речей, превратился в орду садистов, готовых убивать миллионы людей лишь за не такую форму черепа. Страх, что такое безумие охватит и родную Америку, тогда поселился во многих.

Ужасы Второй мировой задали тон и 50-м. В 1954-м в кинотеатрах практически всех стран мира появился японский ужастик «Годзилла». Его успех стал парадоксом.  Впервые рядовому зрителю понравился азиатский фильм. Не крутили «Годзиллу» разве что в СССР и некоторых других социалистических странах.

По сюжету от испытаний атомной бомбы проснулся доисторический ящер, и не только проснулся, но и мутировал от радиации, превратившись в гигантское чудовище, способное одной лапой снести целый небоскрёб.

Неудивительно, что этот фильм сняли именно японцы. Кому, как не им, после Хиросимы и Нагасаки довелось испытать на себе, какой кошмар эта атомная бомба. Сотни тысяч умерших от лучевой болезни, десятки тысяч детей, рожденных с откровенными уродствами или неизлечимыми заболеваниями. Весь этот ужас воплотился в гигантского ящера, изрыгающего огонь на улицы Токио.

В 50-е гонка вооружений шла вовсю, и атомная бомба стала кошмаром не только для японцев.

Не обошла политика и 60-е. В этот период американские киностудии стали сотнями штамповать фильмы о нападении инопланетян. Все эти ленты, от дешевого кино категории В до голливудских лент с большим бюджетом, сводились к одной сюжетной линии. Американские города живут своей тихой жизнью. Отцы семейств уходят на работу, домохозяйки в белых передничках готовят благоверным жаркое и чизкейки, влюбленные парочки уезжают в живописные места, чтобы всласть нацеловаться, но приходят злые инопланетяне, уничтожают всё живое, чтобы захватить ресурсы планеты. Или просто потому, что они плохие.

Если же с марсиан снять скафандры и переодеть в гимнастерки с кирзовыми сапогами, а вместо бластеров вручить «калашниковы», то станет ясно, какой именно страх маскируют эти ленты. В 50-60-ых в США из каждого утюга лилась пропаганда. Что если не сегодня, так завтра в Америку придут коммунисты и превратят торжество демократии в ад, или, того хуже, в Gulag.  Но в финале таких мусорных лент обязательно появлялся бравый супермен, который всех спасал, и на фоне звездно-полосатого флага остаток фильма толкал речь о торжестве демократии.

Чёрт с ними!

В 70-е киноиндустрия стала штамповать фильмы, где герои страдали от тварей из самой преисподней. В тихую жизнь обывателей с экрана врывались бесы, призраки, демоны, а нередко и сам Сатана.

А все началось с «документальной» книги Майка Варнке «Продавцы Сатаны», вышедшей в 1972 году. Майк рассказывает, что еще в раннем детстве его заманили в секту поклонников Энтони ЛаВэя и Алистера Кроули. Автор не скупился на подробности кровавых ритуалов с каннибализмом, оргиями с участием несовершеннолетних и прочих ужасов, перед которыми меркнут даже файлы Эпштейна. Но и на этом «откровения» не заканчиваются. Варнке описывает еще и явление гостей из ада, которых призвали члены секты. Позже выяснилось, что Майк страдал шизофренией.  Все упомянутое в книге он и правда видел, но только не уточнил, что это были его галлюцинации. Наверное, благодаря этому на страницах книги все выглядит очень достоверно, и народ в это поверил.

Чуть позже свою книгу выпустила Мишель Смит. Вернее, книгу составил ее психиатр Лоуренс Паздер, тщательно записывая бред душевнобольной. В аннотации психиатр написал, что речи Мишель не что иное, как подавленные воспоминания, вытащенные из мозга больной прогрессивными методами гипноза. В бреду Мишель Смит жутких подробностей было еще больше. Особенно часто она бредила, как призванные бесы вредили честным христианам. Несчастная женщина видела присутствие бесов даже в безобидных словах песен, логотипах и детских игрушках.

Все это было написано так убедительно, что даже закоренелые скептики стали думать: «А вдруг? Может быть, черти по призыву сатанистов и не являются, но ведь оргии и жертвоприношения всяким психам никто не мешает устраивать».

В итоге материалисты стали бояться, что сатанисты украдут и принесут в жертву дьяволу их детей, суеверные обыватели боялись порчи и заклинаний в рок-хитах, а киноиндустрия получила непаханое поле для творчества. Так на свет появились такие шедевры, как «Омен», «Изгоняющий дьявола» и «Ребенок Розмари».

Эта киномода дошла и до СССР, и на экраны вышли такие жуткие фильмы, как «Черный замок Ольшанский» Михаила Пташука и «Дикая охота короля Стаха» Валерия Рубинчика. Правда, в конце выясняется, что никакой чертовщины там нет, а все призраки — искусная мистификация, но по атмосфере советские ужастики могли дать фору голливудским.

Социалистическая Польша тоже не осталась в стороне, выпустив фильм «Волчица», но он проникнут не страхом перед бесами, а антисоветскими настроениями. Ведь в образах пани Марины и графини Юлии, которые стали оборотнями, явно читается намёк на польские власти, сдружившиеся с СССР. Неудивительно, что этот фильм стал хитом кинопроката в Польше, а в СССР он пришел только на видеокассетах.

Ночной гость

Символом киноиндустрии ужасов 80-х стал Фредди Крюгер. Он приходит по ночам в коттеджи среднего класса, мучает жертв ради собственного удовольствия, а потом зверски убивает. Точно так же в двухэтажные домики с белыми заборами по ночам приходил серийный убийца Ричард Рамирес. Только делал он это не во сне, а наяву, превращая последние часы жертв в кровавый кошмар. Рамирес был хитер и изворотлив. Даже вооруженные люди не могли дать ему отпор. Кроме того, как и Фредди Крюгер, Рамирес обладал чудовищным чувством юмора и жестоко глумился над жертвами перед долгими пытками. Есть еще одна черта, которая объединяет киношного монстра и реального маньяка. Выжившие жертвы жаловались на удушливую вонь изо рта преступника, а Фреди на крупных планах явно не может похвастаться здоровыми зубами, да еще обожает дышать на жертв гнилостным смрадом.

Схожесть другого серийного убийцы того периода Джона Гейси с Пеннивайзом из «Оно» более чем очевидна. Джон Гейси работал аниматором на детских праздниках, и счастливые детишки обнимали доброго клоуна, даже не подозревая, что несколько часов назад он до смерти замучал человека.

Страх, что к тебе ночью в дом проникнет Рамирес с гнилыми зубами или милый клоун окажется кровавым убийцей, породил интерес к фильмам про маньяков. Итальянским ответом на это стали фильмы в стиле «джалло». В Европе водились свои маньяки, но их почерк был не лишен эстетики, поэтому в джалло убийцы — не уродливые дегенераты, а изящные синьоры, которые даже раны наносят красиво, как мазки кистью на холсте.

В 90-е мир был напуган вирусом коровьего бешенства, ВИЧ, лихорадкой Эбола, а в начале нулевых еще и спорами сибирской язвы, которую террористы рассылали через конверты. В итоге почти на 20 лет главным жанром ужасов стали фильмы о ходячих мертвецах. Все эти ленты объединяет один мотив: не так страшно погибнуть от зомби, как самому заразиться и стать одним из них или, того хуже, если в зомби превратится друг или родственник.

Любопытно, что с 2020 года, когда риск заразиться опасной болезнью стал реальным, популярность фильмов про оживших мертвецов стала резко спадать. Если южнокорейский ужастик «Поезд в Пусан» в 2016 году был признан одним из самых страшных фильмов ужасов, то его продолжение, снятое в 2020-м, осталось практически незамеченным.

По сообщению издания Forbes, на сегодняшний день самым страшным фильмом ужасов остается «Синестер» Скотта Дерриксона. Это заявление основано не на отзывах зрителей, а на медицинских исследованиях. Пульс зрителей достигал 131 ударов в секунду.

По сюжету в наш мир приходит злой шумерский демон, который питается душами детей и устраивает жуткие сцены. Фильм пугает не столько лужами крови и призракими, сколько общей атмосферой безнадеги. Датчики показали, что, даже если в кадре ничего не происходит, пульс зрителей учащается на 32 %, что свойственно для человека, еще не столкнувшегося с опасностью, но понимающего, что она неизбежна.

Сейчас мы живем в мире, где трудно посмотреть выпуск новостей без пачки валидола. С каждым днём возникают все новые очаги вооруженных столкновений, политики пугают друг друга ядерным ударом, и конца этому безумию пока не видно. Точно так же главный герой «Синестера» не видит способов сбежать от шумерского демона.

Судя по рейтингу онлайн-кинотеатров в Казахстане за последние годы, самыми популярными фильмами ужасов стали лента «Кадет» и сериал «Страшные казахские сказки». Оба творения принадлежат режиссёру Адильхану Ержанову. В этих фильмах полно потусторонних сущностей, но гораздо страшнее там атмосфера безнадеги в маленьких аулах, коррумпированность чиновников и произвол оборотней в погонах. Получается, казахстанцы больше боятся продажных госслужащих, чем албасты и жезтырнаков.