Опубликовано: 4100

В чем заинтересованы наркодилеры в Казахстане рассказал эксперт

В чем заинтересованы наркодилеры в Казахстане рассказал эксперт

Президент общественного фонда "Аман-саулык" Бахыт ТУМЕНОВА считает, что повсеместному внедрению на основе мировой практики поддерживающей заместительной терапии наркомании (ПЗТ) противодействуют наркодилеры и другие силы, которым не хочется, чтобы наркозависимых в нашей стране стало меньше.

Бахыт Ниязбековна, на днях вы заявили о своем возмущении развернувшейся информационной кампанией в казахстанских СМИ против метадоновой терапии. Вы действительно считаете, что за этой кампанией стоят наркокартели?

– Я руководствуюсь простой логикой. Смотрите. Практика многих государств – а это десятки стран на сегодняшний день – показывает, что наркозависимые, выбравшие заместительную терапию, перестают приобретать инъекционные наркотики. Они перестают болеть, страдать от зависимости, перестают тратить огромные деньги на стационарное лечение. Существует широкий круг интересантов, которым это, ну, как бы помягче сказать... мешает жить. Среди них на первом месте стоят наркодилеры, естественно.

На 2017 год в Казахстане лиц, употребляющих инъекционные наркотики,не менее 127 800 человек, при 19 800 стоящих на диспансерном учете. Такой показатель был получен за счет новой методологии статистической оценки с использованием семи множителей и двойного охвата. Вообще, любой врач скажет вам, что латентная (не выявленная) численность наркозависимых в среднем в 10 раз превышает число тех, кто стоит на учете. Это известный факт. А теперь давайте посчитаем. Каждая тысяча наркоманов приносит наркобизнесу 8 миллионов долларов в год. 127 тысяч инъекционных наркоманов Казахстана дают свыше 1 миллиарда долларов. Вот и считайте, кому это выгодно, чтобы в Казахстане было негативное отношение к заместительной терапии.

– Что такое поддерживающе-заместительная терапия? В чем ее суть?

– Смысл ПЗТ в том, чтобы сдержать рост наркомании и ее главного следствия – заболеваемости ВИЧ/СПИДом. Еще с 2008 года в Казахстане для снижения роста ВИЧ были начаты пилотные проекты по внедрению заместительной терапии с использованием метадона. Такая терапия рекомендована целой группой всемирных организаций – а именно ВОЗ, Международным Комитетом ООН по контролю над наркотиками, Управлением ООН по наркотикам и преступности, Экономическим и социальным советом ООН и рядом других уважаемых международных институтов.

Метадоновая терапия в ВОЗ рассматривается как эффективный, научно обоснованный метод лечения наркозависимости и профилактики ВИЧ-инфекций для лиц, потребляющих инъекционные наркотики.

– Однако в публикациях, которые запускаются на эту тему, часто называют метадон синтетическим наркотиком.

– Метадон не является наркотиком, в медицине он не признан наркотическим веществом по следующим принципам. Во-первых, он не вызывает эйфории. Во-вторых, не вызывает зависимости. Метадон – это лекарственный препарат, специально разработанный для страдающих зависимостью от опиатов (таких как героин, например) и имеющий официальную регистрацию в РК. Он, конечно, показан далеко не всем, кто когда-либо пробовал наркотики. Существуют строгие показания, среди которых – зависимость от инъекционных наркотиков, которую не удается вылечить иными методами. Метадон снижает зависимость от наркотических веществ, он снижает те страдания наркомана, которые толкают его на поиск очередной дозы любой ценой – путем грабежа, воровства, нападения. Это, кстати, является прямой причиной того, что в странах, где метадоновая заместительная терапия была внедрена, уличная преступность снизилась на 25–30 процентов.

– Однако метадон – это не панацея, тем не менее. Он не позволяет полностью вылечиться.

– Мы, как медики, понимаем, что полностью избавиться от зависимости человек, длительное время употреблявший инъекционные наркотики, вряд ли сможет. Не только метадон, но и дорогостоящие курсы стационарного лечения не позволяют уверенно рассчитывать на полное избавление. Увы, на той стадии наркомании, которую мы связываем с инъекционными опиатами, зависимость уже слишком высока. По медицинской статистике, у нас в Казахстане таковых не более 5 процентов. Это не только те, кто лечился через замещение метадоном – это вообще все, кто лечился.

Другое дело, что человек может длительное время добровольно принимать заместительный препарат, который полностью лишает его болезненной зависимости от наркотика. Тем самым обеспечивается социализация. Пусть это будет только 5 процентов, но это уже достаточно большое количество людей, которые смогут полностью отказаться от приема наркотиков, они могут больше не совершать правонарушений из-за поиска денег на очередную дозу, наладят отношения с семьей и ближайшим окружением, вернутся в социум. Это уже достаточно много, что общество могло бы сделать для этих людей.

К тому же обратите внимание на следующее. Стоимость одной ежедневной дозы метадона для наркозависимого составляет 186 тенге. Это 5–6 тысяч тенге в месяц. Для сравнения, на стационарное лечение по имеющимся методикам требуется не менее 8 000 тенге в день, это не считая стоимости койко-места. Частные клиники берут за такое лечение 400–500 тысяч тенге в месяц. Посчитайте, что легче и доступнее для государства, если рассматривать финансирование из бюджета, как предлагает минздрав? Что доступнее для самого больного, если предположить, что он будет покупать метадон самостоятельно, в специальном медучреждении, по строгим показаниям?

– В обществе, однако, бытует стереотип, что тратить государственные средства на наркоманов неправильно. Не все поддерживают это, считая, что лучше направлять средства на поддержку нуждающихся – больных, стариков, малообеспеченных семей.

– Надо понимать, что общество делает это не ради самих наркоманов, а, скорее, ради собственного здоровья. За последние несколько лет в Северном Казахстане, например, заболеваемость ВИЧ выросла на 25 процентов. Сказывается соседство с Россией – единственной среди стран ЕАЭС, где заместительная терапия пока не применяется. Так вот, статистика свидетельствует, что основным источником заражения ВИЧ являются именно инъекционные наркоманы. Их свыше 50 процентов среди источников заражения ВИЧ, а уже от них, в свою очередь, заражаются обычные люди, их половые партнеры, и инфекция переходит в общую популяцию. Если мы хотим защитить общество от распространения смертельной инфекции ВИЧ (лечение которой, кстати, у нас ведется за счет госбюджета и обходится во многие миллионы тенге на одного пациента), то надо устранять причину. Надо снижать число инъекционных наркоманов. Я уже не говорю об уличной преступности – наркозависимые, ищущие денег на дозу, значительно ухудшают криминогенную среду в городах. Известно, например, что МВД Китая прямо поддерживает заместительную терапию в этой стране, пропагандирует ее. Тогда как наше казахстанское МВД, напротив, выступает против. Странно, не правда ли? Такое впечатление, что они не заинтересованы в снижении преступности.

– Наверное, не заинтересованы, ведь тогда у них будет меньше работы... Шутка.

– Шутки шутками, но вообще крайне странно, что это блокируется в Казахстане. Еще в июне прошлого года нашу страну посещал с рабочим визитом заместитель Генерального секретаря ООН Мишель Сидибе. В ходе своей встречи с премьер-министром РК было решено (и записано в совместном протоколе) следующее (цитирую): "...Казахстан должен предпринять шаги по масштабированию поддерживающе-заместительной терапии как эффективной профилактической программы для сдерживания ВИЧ-инфекции". В настоящее время минздрав действительно предпринимает активные меры по продвижению и внедрению поддерживающе-заместительной терапии. Однако мы видим настойчивое блокирование этого начинания на других уровнях государственного механизма. В первую очередь блокирование идет со стороны МВД. Очевидно, под влиянием лоббистов там продолжают придерживаться совершенно непрофессионального мнения, что якобы метадон – это наркотик.

– Интересно... Лоббисты от наркомафии имеют влияние на МВД?!

– Парадоксально, но выглядит это именно так.

– Мы, очевидно, возвращаемся к вопросу о так называемых интересантах... Так кому выгодно, чтобы наркозависимых не лечить и не поддерживать? Кто еще кроме наркодилеров прямо заинтересован в том, чтобы блокировать внедрение заместительной терапии?

– Я вижу здесь несколько потенциальных групп влияния, формирующих своего рода "анти-метадоновое" лобби в Казахстане. Первые – это наркомафия. Ей, естественно, невыгодно будет терять сотни миллионов долларов дохода. Вторые – те частные медицинские структуры, которые из-за внедрения дешевой заместительной терапии потеряют свои дорогостоящие койко-места. Точнее, клиентов для этих койко-мест. Согласитесь, если вы имеете доход с одного пациента в размере 400–500 тысяч тенге в месяц, а пациент этот лечится у вас минимум полгода... Рынок диктует правила игры, а в частной медицине эти правила достаточно жесткие.

Третья группа "интересантов" – это, собственно, и не интересанты как таковые, а введенные в заблуждение политики, те же депутаты. Это те, кого дезинформировали, кому внушили мысль, что метадон в Казахстане якобы может стать таким "легальным" наркотиком. Они выступают против, поддавшись воздействию лоббистской риторики – той, которую в последние недели мы активно видели в ряде СМИ. Советую всем, кто поверил в эту байку, просто лишний раз зайти в Google, почитать, о чем идет речь, что за препарат, каково его действие.

– Бахыт Ниязбековна, и в заключение банальный вопрос... Вы верите, что заместительная терапия все же будет внедрена? Или пресловутые "интересанты" победят?

– В том, что она будет внедрена, сомнений нет, здесь остается только вопрос времени. Лоббисты оттягивают масштабное внедрение ПЗТ, используя все свои ресурсы. Но мы видим, что абсолютно все прогрессивные страны, все государства с лучшими в мире моделями здравоохранения идут по этому пути. Здесь стоит напомнить, что Казахстан стремится войти в тридцатку наиболее конкурентоспособных стран ОЭСР, и, как мы уже отмечали, среди них только три пока не ввели заместительную терапию для наркозависимых. Три из тридцати. Опыт показывает, что эффект ПЗТ значителен, хотя, конечно же, это не есть панацея от наркозависимости. Это – просто реальный выход, не требующий больших затрат и дающий возможность действительно сохранять жизни, многие тысячи жизней. Это возможность социализировать людей, вернуть их в семьи, сократить преступность, сократить смертоносную эпидемию ВИЧ. Хотя бы из этих соображений нужно стремиться преодолеть то противодействие, с которым мы сегодня сталкиваемся.

Тимур МАМАШАЕВ, АЛМАТЫ

КОММЕНТАРИИ

[X]