Тайна забытого скульптора

Установленные полвека назад два памятника – Абаю, а также Достоевскому и Валиханову – самые известные монументы города, давно ставшие символами культурно-исторического центра страны. Однако об авторе этих памятников не было известно ничего, кроме фамилии. Но осенью нынешнего года в семейском литературно-мемориальном музее Достоевского состоялся Круглый стол, посвященный абаеведу, текстологу, автору первого казахстанского гимна Каюму Мухамедханову, в котором приняли участие его дети. И уже в завершении вечера, в разговоре, состоявшемся буквально на пороге музея, совершенно случайно выяснилось, что забытый скульптор был близким другом Мухамедханова, а в личном архиве ученого до сих пор хранятся фотографии Элбакидзе и его памятный подарок.

Большой гранит и маленькая бронза

В 1972 году в Семипалатинске, недалеко от моста на иртышский остров, установили памятник Абаю. Фигура из жежелевского серого гранита на 7 метров возвышается над полутораметровым постаментом необычной формы – ровно отсеченные с трех сторон грани внезапно обрываются рваным краем, как будто скульптор забыл доделать последнюю сторону опоры для монумента. На самом деле автор памятника вложил в это особый смысл, подчеркнув, что Абай не успел завершить все, что планировал. Его фигура возвышается над оставленным им творческим наследием, но сколько еще талантливых строк могло бы выйти из-под его пера?

Над памятником работал московский скульптор Дмитрий Элбакидзе. А чтобы определиться с идеей образа, задолго до начала работы над скульптурой, он начал консультироваться с одним из основателей научного абаеведения, поэтом и ученым Каюмом Мухамедхановым.

— Дмитрий Григорьевич бывал в нашем доме не один раз. Это был очень вежливый, галантный, умный и одновременно скромный человек. Вместе с Каюмом Мухамедхановичем они долго рассматривали фотографии Абая и его родственников. Элбакидзе внимательно слушал рассказ о жизни Абая, задавал вопросы, что-то записывал и тут же делал наброски и эскизы, — вспоминает дочь ученого, директор «Центра науки и образования им. К. Мухамедханова» Дина Мухамедхан.

А уже после открытия памятника Элбакидзе пришел в гости к Мухамедхановым и подарил младшей дочери ученого Карлыгаш бронзовую миниатюру своего большого монумента. На обороте фигурки выгравирован авторский автограф. Эта миниатюра до сих пор хранится в доме Мухамедхановых как реликвия.

Открытие памятника осталось позади, а дружба продолжалась. Скульптор и ученый созванивались, проводя за разговорами долгое время. В 1975 году две дочери Каюма гостили в Москве у Дмитрия Григорьевича.

Без картуза

В те годы в Семипалатинске близилось к завершению строительство пристройки к дому-музею, в котором в годы семипалатинской ссылки жил Достоевский. Тогда же было решено установить рядом памятник, создать который опять предложили Дмитрию Элбакидзе. И вновь московский скульптор и семипалатинский ученый вместе изучали архивы, перебирали документы, обсуждали возможные идеи будущего монумента. В итоге было решено создать парную скульптуру. В основу замысла был положен уникальный исторический снимок: в 1858 году семипалатинский фотограф Соломон Лейбин запечатлел на фотографии двух друзей – Достоевского и Валиханова. Один недавно женился, второй – вернулся из Кашгарии. Федор стеснительно мял солдатский картуз, а затем неловко прижал его локтем, у Чокана еще не успели отрасти волосы, которые пришлось сбрить наголо перед опасной поездкой в закрытую для всех иноземцев страну. Дмитрию Григорьевичу Элбакидзе пришлась по душе атмосфера доверительности, сохранившаяся на старой фотографии. Создавая свой монумент, он изменил лишь несколько деталей – «убрал» у Достоевского из-под локтя головной убор, а Валиханову восстановил его обычную элегантную прическу, которую тот носил много лет. Таким в 1977 году и появилось новое талантливое творение Элбакидзе, которому было суждено стать еще одним символом Семипалатинска.

Осеннее прощание

Осенью 1979 года супруги Каюм и Фархинур Мухамедхановы с дочерью Карлыгаш, возвращались из Крыма через Москву. На вокзале их встретил Дмитрий Григорьевич и пригласил к себе домой. Это был чудесный вечер, друзья много шутили, вспоминали семипалатинские посиделки над архивными документами, обсуждали свои проекты. Такими счастливыми их и запечатлела Карлыгаш, «щелкнув» на память старым фотоаппаратом. Сегодня эти непрофессиональные, размытые любительские снимки стали историческими. Семья Мухамедхановых передала их в дар литературно-мемориальному музею Достоевского. Но, как оказалось, за этими старыми фотографиями скрывается история печального финала.

— Когда пришло время прощаться, Элбакидзе вышел провожать своих семипалатинских гостей. Стояла осень, но было еще достаточно тепло. Однако Дмитрий Григорьевич накинул на себя легкую дубленку. Он уже чувствовал себя не очень хорошо, но, тем не менее, предложил всем вместе прогуляться по вечерней Москве. Все это время он держал за руки то Каюма, то Фархинур. На его лице была какая-то необъяснимая грусть, в глазах стояли слезы. А когда за родителями приехало такси, еще долго их не отпускал, все обнимал, пожимал им ладони, а затем долго смотрел вслед уезжающей машине. Как оказалось, он знал, что прощается навсегда. Вскоре после этой встречи Дмитрий Григорьевич ушел из жизни, — пояснила Дина Мухмедхан.

Элбакидзе оставил в Семипалатинске большую часть своей души, результатом его работы вот уже полстолетия восхищаются тысячи людей.

— Наверное, в том, что Элбакидзе и Мухмедханов встретились, был какой-то знак судьбы. Один работал над образами Абая, Достоевского, Валиханова в искусстве, в скульптуре, другой посвятил этим же выдающимся личностям свою жизнь, трудясь в научном, архивно-изыскательском направлении, стремясь к установлению исторической истины. Поэтому их пути не могли не пересечься, — убеждена Дина Мухамедкан.

Семей