Казахстанский фильм получил две награды на международном фестивале

Где та тонкая грань между личной свободой каждого и обязанностями родителей? Может ли мультяшная губка обладать большим правом выбора, чем человек? Эти вопросы задаются в “Панчботе”. Главному герою, 8-летнему Али (Айбар НАКАШЫБАЕВ), нельзя смотреть телевизор, играть с детьми, разговаривать с соседями и ходить в школу… Его детство – это череда обязанностей: от каждодневных походов за водой до постоянного заучивания сур. Картина уже получила несколько наград – на фестивалях в Нью-Йорке, Брисбене, Берлине, Санкт-Петербурге. Режиссер и автор сценария Рашид СУЛЕЙМЕНОВ не новичок в кино, занят съемками сериалов, в прошлом году для киноальманаха Егора Кончаловского “Сердце мое – Астана” снял одну из новелл.

– “Панчбот” – это перефразированное детским слухом название известного американского мультфильма, – рассказывает Рашид. – 8-летний мальчик тайком от всех и в первую очередь от строгого отца (Мурат БИСЕМБИН) смотрит этот мультик в телевизоре в соседском окне.

– Каков месседж картины, что вы хотели сказать зрителю?

– Мы хотели донести, что единственной абсолютной истиной в жизни являются любовь и искреннее желание слышать друг друга. Все остальное – субъективность. В том числе и какой дорогой идти к Творцу. Сам Пророк Мухаммед говорил, что только Всевышний в Судный день рассудит, кто был прав, а кто – нет. А потому нам, смертным, считаю, остается лишь ждать своего срока. Наша картина не дает конкретных ответов, поскольку сам факт их наличия – уже есть радикальность. Во Вселенной нет крайностей, есть спектр, есть абсолютный баланс. Именно его людям зачастую и не хватает.

– Что же важнее в жизни – право на личную свободу или обязанности истинной веры?

– Для начала хочу заметить, что именно вольная трактовка такого понятия, как личная свобода, и является спусковым крючком для многих конфликтов и бед. Мало кто по-настоящему понимает, что под личной свободой понимается не вседозволенность, а порядок, где свобода каждого заканчивается там, где начинается свобода другого. Между прочим, именно святые книги наиболее полно и точно регулируют эти понятия. Другое дело, что, к сожалению, и они не защищены от человеческой субъективности и вольных трактовок.

Алматы