Опубликовано: 270

Подковерные игры, или как спасти национальное достояние

Подковерные игры, или как спасти национальное достояние

Жительница Шымкента Дана БЕКТАЕВА исследует казахские ковры ручной работы, а с недавнего времени – еще и сундуки. Ее коллекция соответствует уровню мировых музеев. Дана мечтает, что Казахстан однажды вернет себе славу ковроткаческой державы – восстановив производство, а пока она самостоятельно работает над сохранением исконной культуры степняков.

Храм казахской культуры

“Добро пожаловать в казахскую сказку!” – привечает местных и иностранных туристов хозяйка магазина-музея Дана Бектаева. Место с аутентичными предметами казахского быта открылось недавно в визит-центре Туркестана. Здесь можно прикоснуться к редчайшим коврам XIX века, ощутить их текстуру, узнать символику рисунка. Подобные экспонаты – гордость частной коллекции, которая спокойно может конкурировать с аналогичными собраниями в ведущих музеях страны и за рубежом. История народа записана в коврах, уверена ее обладательница.

– Я называю свой магазин – храм казахской культуры. Эти ковры придают мне силу – я понимаю, что за ними стоит огромная история нашего народа. Ковры ручной работы перестали ткать в 80-х годах, потому что появились синтетические аналоги, и людям это стало не нужно, – рассказывает коллекционер-исследователь. – Сейчас, когда делают новые бау (узкая лента для юрты) или баскур (узорная широкая лента), я, скажу честно, вижу ядовитость их тонов. Раньше из шерсти нити тянули, а новые нити какие-то полусинтетические, это даже на уровне энергетики чувствуется: они менее “живые”. У ручных ковров очень большая сила – они создавались с любовью. Женщинами. А сейчас этого никто не делает – слишком кропотливо и муторно. В среднем у меня ковры возраста 40 плюс. Еще есть интересная коллекция старинных сундуков, их я тоже собираю и изучаю.

Как я к этому пришла? В детстве меня часто отправляли в аул к аже. И там я видела, как бабушка всегда сидела с веретеном и сучила нить. Это было ее постоянное занятие. Также наблюдала, как красили пряжу и ткали ковры. У нас был семейный подряд, и все что-то делали. Уже в школе, где-то во 2-м классе, я увидела узлы макраме, и мне понравилась их красота – я пошла и научилась этому ремеслу. К 13 годам прочла почти всю домашнюю библиотеку. Мой отец по первому образованию был историком, и у нас дома хранилось много исторической и классической литературы, казахские шежире, сказки народов мира. В старших классах моим любимым предметом был вышмат – скажем так, из сложного уравнения прийти к простому. Всё это вместе повлияло на выбор того, чем я сегодня занимаюсь.

У меня в жизни были разные события… У моего ребенка достаточно сложная форма аутизма, и каждый день мы с этим живем. Постоянные “Почему?” приводили меня к дальнейшему познанию мира. Сначала через малыша родились сказки (Дана – автор серии сказок-притч), потом настал практический момент: я стала думать, каким бизнесом заняться. Спрашивала себя, что это могло бы быть?

Когда я была маленькой, не могла пройти мимо изделий ручной работы, было очень интересно, а ковры я стала собирать еще до того, как появилось свое жилье.

Я понимала, что в своем деле нужно быть большим игроком – так как “крупной рыбе” выживать легче, чем “мелкому планктону”. И я ринулась на поиски ковров.

Признаюсь, я стала “монстром” в этом процессе. Я была, как спрут, щупальцы которого были направлены на поиск. А еще когда занимаешься бизнесом, понимаешь, что надо платить за аренду помещения, зарплаты, есть каждодневные обязательства и здесь очень важна скорость. Я думала, что у меня хватит средств, но оказалось, что для ковров их никогда не достаточно (смеется). Сначала ушли имевшиеся деньги, потом – квартиры, сбережения и затем в ход пошли заемные финансы.

Больше, чем в музее

Дана вспоминает, что первое время была “всеядна” в отношении приобретаемых ковров, присматривала их всюду: в антикварных лавках, в Интернете, позже появились свои поставщики. Сегодня ее частное собрание насчитывает свыше 800 работ ручного исполнения. Скорее всего, это самая большая коллекция на территории Казахстана, и она продолжает пополняться. Для сравнения: одна из богатейших в мире – в музее Азербайджана, насчитывает около 600 ковров.

– Самые древние у меня XIX века, я их не продаю, только показываю. Все ковры хранятся в разных местах, они чистые, обработанные, я бережно и с уважением к ним отношусь. Как однажды сказал культуролог Бердалы Оспан: “Всё начинается с любительства”. Сначала ты любитель, а потом становишься профессионалом. Сначала я отнеслась к процессу, как к бизнесу, думала, чем бы заняться приятным для души. А потом ко мне стало приходить осознание, что это огромное наследие, там оказалось столько древних знаний! Ради этого что только не изучала: астрологию, карты Таро, кумалак… Есть ощущение, что я действительно нахожусь на грани с каким-то тонким миром. Когда постоянно ведешь исследования – приходят разные озарения!

Казахское ковровое искусство раскрывает свои тайны шаг за шагом для пытливого исследователя, каким является Дана. О своих открытиях и инсайтах она часто делится со своей аудиторией в социальных сетях.

– В моей коллекции много “арабы килем” – это ковры первых миссионеров, которые пришли на территорию Средней Азии и Казахстана. Я вижу, что азиатские культуры очень сильно схожи, практически одна база. У наших – простые формы. Их отличает какая-то вольготность, свобода, нет изобилия элементов, они достаточно все крупные, четкие и простые. Я вижу простоту символов. У меня вообще каждый раз возникает внутреннее ощущение, что всё это пошло отсюда. Недавно, например, я возмущалась высказыванием со стороны сотрудников российского этнографического музея, что казахи не ткали ковры. Как это не ткали?! Как это вообще возможно? Если в моей коллекции только казахские ковры, взятые из казахских домов. Это принципиальный момент, и когда мне предлагают взять туркменский или кавказский ковер, я не беру. Я выросла у бабушки с дедушкой в ауле, и для меня важно сохранение нашей культуры. Есть понимание, что я делаю что-то очень необходимое для своего народа, и даже если меня сейчас не особо понимают, думаю, это дело времени.

В хвосте всей планеты

Бектаева давно мечтает об открытии в нашей стране первого музея ковра. С этой идеей она стучится во все двери, однако всё, чего ей удалось добиться – ответ от минкульта, что строительство подобного музея до 2022 года не предусмотрено.

– Я бы очень хотела, чтобы наше государство всё у меня выкупило – это было бы правильно и хорошо. Оно могло бы открыть национальный музей ковра, как любое другое ковро-ткаческое государство это сделало. Сейчас мы в хвосте планеты всей. Номер один и пример для подражания – Азербайджан, они возвели ковроткачество в ранг национального достояния. Есть музей ковра в Узбекистане.

Вообще, для многих стран ковры являются неотъемлемой частью их культуры. Есть даже целые министерства ковроткачества – в Туркменистане, Иране, проводятся фестивали в Кыргызстане, Узбекистане.

– Узбеки, насколько мне известно, запретили продавать возле их священных мавзолеев сувениры неузбекского производства, а у нас под носом сидят и продают китайское. Почему бы наших ремесленников не поддержать? Например, я работаю в визит-центре в Туркестане. Покажите мне что-нибудь настоящее, казахское, кроме моего магазина? Кругом реплики. Для искушенного туриста, который едет посмотреть культуру другой страны, именно этника интересна. Мне иногда кажется, что те, кто сейчас занимается культурой, либо очень молодые, либо незрелые. Здесь должна быть какая-то зрелость души.

Недавно магазин-музей Даны посетили послы иностранных государств, обещали вернуться еще. Однако интересно не всем. Реакции поколений – совершенно разные.

– Старшее поколение – умиляется. Бабушки вспоминают, как они ткали, как элементы называются и т. д. Мои ровесники, 40–50 лет, приходят с отсутствующими лицами, на которых – ничего. У 20-летних взгляд непонятный, маленьким детям вообще ничего не интересно. Это начинает страшить, то есть по мере удаления это всё уходит в историю и никому в Казахстане не интересно.

Мне нравятся туристы из Алматы. Они к культуре более приобщены, и для них это что-то экзотическое, им любопытно.

А когда приходят иностранцы – это настоящее, неподдельное внимание. Они начинают всё трогать, фотографировать, расспрашивать. Я показывала наши бау и баскур, рассказывала об их сакральном значении, что это, как раньше были свитки, они тоже разматываются сверху вниз и читаются.

Когда-то ковер можно было найти в каждом доме, он были неотъемлемой частью образа жизни. Понятно, что времена, как и вкусы, меняются, однако хочется, чтобы наработанную Даной коллекцию увидели как можно больше как казахстанцев, так и иностранцев – всегда будет чем удивить.

АЛМАТЫ

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи