Единственный в Казахстане музей чернобыльцев может лишиться помещения

– Парадокс заключается в том, что памятники, посвященные чернобыльцам, установлены практически в каждом городе Казахстана и даже во многих райцентрах. Только Восточный Казахстан – исключение: ни в Усть-Каменогорске, ни в Семее таких монументов нет. Зато у нас работает единственный в стране музей чернобыльцев, – подчеркнул председатель общества инвалидов-чернобыльцев Семея Вениамин СЛЕДНИКОВ.

Музей начал создаваться еще в 1990 году, когда семипалатинскому Обществу ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС выдали маленькую комнатку в здании собеса.

Силами самих чернобыльцев тогда были сделаны первые стенды, на которых разместили портреты тех, кто принимал участие в устранении последствий на атомной станции, а также макет фатального реактора, взрыв в котором перевернул жизни миллионов людей. Если вернуться в то время, я поехал бы в Чернобыль снова – офицер-ликвидатор Серикхан Серикбаев

– Нам никто не помогал. За свои личные деньги я покупал рамки, увеличивал фотографии, собирал экспонаты, – рассказывает Вениамин Следников.

Затем музею было выделено другое помещение. Сегодня здесь собрана своеобразная летопись, в которую внесены имена всех чернобыльцев из Семея.

Начиная с 1986 года из Семипалатинской области на ликвидацию аварии было призвано свыше тысячи человек. Сегодня в живых осталось 167.

С каждым годом все больше портретов повязывают траурной черной лентой. Хранятся в музее и картины художника Александра Шевченко, чьи картины о Чернобыле и Семипалатинском полигоне известны далеко за пределами Казахстана, а также копии знаменитой иконы “Чернобыльский Спас”, написанной украинским участником ликвидации последствий аварии Юрием Андреевым. На полках – старые дозиметры и костюмы химзащиты.

При чем здесь радиация

– Музей – это не только место памяти, куда приходят школьники, студенты местных колледжей и вузов, а также делегации из других городов и стран. Музей – это еще и место встречи чернобыльцев, которые постоянно обращаются с проблемами. А их у нас немало, – пояснил Вениамин Следников. – Например, после чернобыльской аварии на всей территории СССР действовало постановление тогдашнего министерства здравоохранения, утвердившее перечень заболеваний, связанных с воздействием радиации. В него входило порядка 40 пунктов.

После обретения независимости в конце 90-х годов в Казахстане были утверждены собственные перечень и правила установления причинной связи заболеваний с воздействием ионизирующих излучений.

Научно-исследовательским институтом радиационной медицины и экологии был представлен краткий перечень, в который внесли онкологические и некоторые сердечно-сосудистые заболевания. В результате смерть чернобыльца не в каждом случае связывают с радиацией.

Между тем справка, в которой официально указано, что диагноз имеет связь с воздействием радиации, дает право на получение большей пенсии по инвалидности.

Поэтому чернобыльцы вынуждены собирать многочисленные врачебные заключения для специальной комиссии, которая решает, связана ли болезнь с радиацией.

– За эту справку о наличии связи с радиацией нужно заплатить 4 тысячи тенге. Почему нужно платить за такое заключение, непонятно, – недоумевает чернобылец. – В таком положении оказались не только мы, но и те, чьи заболевания вызваны последствиями ядерных испытаний на бывшем Семипалатинском полигоне. Горькая жизнь ликвидатора: воспоминания о Чернобыле 31 год спустя

Для такого документа не применяется диагностическое оборудование, изучаются уже готовые медицинские заключения, предоставленные пациентом. Тем не менее стоимость справки дороже двух процедур УЗИ. Еще одна проблема – получение группы инвалидности. Раньше в первую очередь врачи определяли связь заболевания с радиацией, на основании этого документа устанавливалась инвалидность.

Сейчас же сначала нужно получить инвалидность и только потом пытаться доказать, что ее причиной стало облучение. Это тоже влияет на размер пенсий и пособий.

– И с каждым таким вопросом нашим ребятам некуда идти, кроме как сюда. Многие из них даже не подозревают о том, какие документы надо оформлять и как, – сетует Следников.

Лечение или память?

А теперь уже и самому музею может потребоваться доказывать свое право на существование. Дело в том, что музей расположен в жилом пятиэтажном доме. Почти весь первый этаж занимает поликлиника. А небольшое левое крыло делят детско-юношеская библиотека и музей Чернобыля. Руководство поликлиники просит отдать им весь первый этаж. Врачей можно понять – пациентам тесно, нужно изыскивать дополнительные помещения для амбулаторного приема, ежедневно к врачам приходит в разы больше пациентов, чем читателей. Но если помещение передадут поликлинике, музей окажется на улице.

– Это помещение было выдано музею безвозмездно и бессрочно, на то есть все документы. Сначала нам дали два кабинета. Я за свой счет устанавливал в одной комнате радиаторы, в другой проводил замену старых. И только спустя несколько лет сюда перевели библиотеку, чьи сотрудники пытались выжить музей. Тогда они своевольно постарались освободить помещение музея.

В мое отсутствие вынесли все вещи, повредили холсты картин, разобрали дозиметры, часть из которых просто исчезла, как и редкие книги.

Пришлось обращаться в акимат, и вопрос был урегулирован, хотя вместо двух кабинетов у музея остался только один. А теперь вновь встает вопрос о помещении. Но мы отсюда всё равно не уйдем, даже если будут силком выгонять, пока нам не предоставят другое помещение. Здесь хранится память о людях, более 80 процентов из которых уже нет в живых, – заявил председатель Общества инвалидов-чернобыльцев Семея.

СЕМЕЙ