Опубликовано: 1800

Детство с отрубленными головами, или Почему с экстремистами сложнее, чем с ворами в законе

Детство с отрубленными головами, или Почему с экстремистами сложнее, чем с ворами в законе

Универсальной таблетки от экстремизма нет, но есть действенные рецепты профилактики смертельного заболевания. Какие именно – обсудили участники конференции, впервые собравшей на одной площадке представителей всех пяти стран Центральной Азии.

Все дороги ведут в Бишкек

Центральноазиатский диалог по вопросам эффективного тюремного управления, содержания и обращения с осужденными за преступления экстремистского и террористического характера стал историческим событием, отметил региональный директор Международной тюремной реформы (PRI) Азамат ШАМБИЛОВ.

– Впервые собрались руководство тюремных служб и сотрудники, отвечающие за работу в сфере профилактики экстремизма и терроризма в местах лишения свободы (МЛС), всех 5 стран региона – Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана и Туркменистана, – сказал он. –

Сегодня нет таблетки от терроризма и экстремизма, но у наших стран есть различные программы реабилитации тех, кто заразился радикальной идеологией.

И платформа центральноазиатского диалога призвана объединить усилия в противодействии терроризму и насильственному экстремизму.

Почти по Фрейду

Как же борются со злом XXI века наши соседи по региону? В Кыргызстане с 2016 года осужденные по этим статьям содержатся на изолированных участках, в условиях усиленной охраны. Это новшество ввели после побега из СИЗО в Чуйской области в 2015 году девяти заключенных, состоявших в террористической организации “Жайшуль Махди” и признанных виновными в организации серии терактов.

Тогда было убито четыре сотрудника государственной службы исполнения наказаний.

После происшествия тюремная служба вышла с инициативой о содержании осужденных по террористическим и экстремистским статьям отдельно. Осужденным за религиозный экстремизм сбривают бороды в казахстанских тюрьмах

– Тем более анализ оперативной обстановки показал, что идет вербовка, влияние данной категории осужденных на остальных, – отметил на конференции начальник управления правового обеспечения ГСИН КР Айваз КАДЫРОВ. – Изолировать-то изолировали, но мы столкнулись с другой проблемой: стало порой невозможно содержать в одной камере членов различных террористических организаций – разные психология, теологическая подготовка и взгляды на многие религиозные вопросы.

Из общего числа осужденных в Кыргызстане (16 060) 558 отбывают наказание за преступления террористического и экстремистского характера.

В том числе 135 человек за экстремизм, 98 – за терроризм и 27 – за наемничество. Большинство из них (116) лица 31–45 лет. Основной срок наказания – от 5 до 10 лет лишения свободы.

Дерадикализацию заключенных в Кыргызстане начинают почти по Фрейду – ищут истоки экстремизма в детстве.

– В 2016 году мы провели полевые исследования при поддержке фонда “Ыйман” с выездом во все исправительные учреждения, с привлечением теологов и психологов. На добровольной основе опрашивали осужденных, разобрали жизнь каждого с детства до того, как встал на путь терроризма. Выяснили, что практически все они в детстве подвергались бытовому домашнему насилию, росли в неполных семьях, не получили среднего образования, – сообщил Айваз Кадыров.

Терпение и труд радикализм перетрут

Другие наши соседи по региону выбивают экстремистскую дурь из сидельцев трудом. Заместитель начальника главного управления по исполнению уголовных наказаний минюста Таджикистана Алишер ИСМОИЛОВ рассказал, что заключенных привлекают к оплачиваемому труду, запуская в исправительных учреждениях производственные линии. Также там проводят курсы по приобретению профессии.

Заместитель начальника главного управления уголовных наказаний МВД Узбекистана Эркин БОБОКУЛОВ сообщил, что для осужденных за экстремистские и террористические статьи представители духовенства и теологи проводят ликбезы о несовместимости радикальных течений с истинной религией. А еще проводят конкурсы против невежества, в основу которых заложены национальная идеология и наследие великих предков. И, наконец, перед нынешними сидельцами выступают их экс-собратья, рассказывающие о том, что экстремизм – это плохо.

Ликбез для экстремиста

А что же удалось сделать Казахстану в антиэкстремистской борьбе? Об этом поведал заместитель председателя комитета уголовно-исполнительной системы (КУИС) МВД РК Мейрам АЮБАЕВ.

– Эта тема очень сложная, нашей пенитенциарной системе и криминальной полиции, наверное, надо еще немного поучиться, – сразу признал Мейрам Аюбаев. – В учреждениях УИС созданы группы по организации теологической и реабилитационной работы, введено 140 единиц. С 2013 по 2017 год составлен социально-демографический и психологический портрет осужденных по статьям, связанным с религиозным экстремизмом, что помогает в работе с этим спецконтингентом.

За 9 месяцев имамы провели 1,5 тысячи индивидуальных бесед с осужденными, специалисты управлений по делам религии – более трех тысяч таких бесед.

– В текущем году на площадке минобразования и науки прошли совещания по обсуждению разработки образовательных курсов по истории культуры, Казахстана, политологии и религиоведению, итогом станут лекции преподавателей вузов для осужденных, – сообщил Мейрам Аюбаев.

Работа с осужденными за экстремистские и террористические статьи требует определенных знаний и умений в области психологии, религиоведения, исламоведения, теологии, заметил представитель тюремной службы Казахстана. Корпус “Э”: почему Центральная Азия является идеальной средой для пополнения экстремистских рядов

– От наших сотрудников также необходима морально-психологическая устойчивость, умение апеллировать исламской терминологией. Мы можем любого вора в законе поставить на место, любого авторитета уголовной преступной среды воспитать и перевоспитать, но с этой категорией нужно аккуратно работать, – отметил Мейрам Аюбаев. – Здесь нужны знания и опыт наших государств.

Дети террора

Между тем эксперт по вопросам религии из Казахстана Юлия ДЕНИСЕНКО посвятила коллег в тонкости работы по дерадикализации.

– 66,7 процента членов экстремистских и террористических групп, с которыми я работала в реабилитационных программах, проявили признаки зависимого расстройства личности. И все жизненно важные решения такие люди принимают после совета с лидером, – рассказала эксперт.

Денисенко остановилась на проблеме вовлечения в насильственный экстремизм детей.

– По данным ЮНИСЕФ, в 2016 году 851 ребенок участвовал в военных действиях в зоне сирийского конфликта, 650 погибли. Недавно ко мне обратились семьи из двух стран Центральной Азии, чьи старшие 14-летние дети погибли в Сирии. И меня просят: “Пожалуйста, надо вернуть (младших)”. Но кто эти дети, кого мы сегодня возвращаем, насколько оцениваем риски, с которыми придется столкнуться нашим странам, задалась вопросами эксперт.

По данным КНБ Казахстана, из выехавших в Сирию и Ирак 800 казахстанцев 500 – дети до 18 лет. Вернулось в страну 112 казахстанцев (61 мужчина, 51 женщина) и 81 ребенок.

– Эти дети никогда не видели игрушек с головой – с раннего детства родители при них отворачивали головы куклам, в книжках закрашивали рисунки, если книжки вообще были.

Эти дети растут в зоне терроризма, видят, как их отцы насилуют 10–12-летних рабынь. И это не чужие дети – это дети из Центральной Азии, не чужие папы, а наши граждане.

– Вы там были? – прозвучал резонный вопрос от участницы конференции из Кыргызстана, известной правозащитницы Толекан ИСМАИЛОВОЙ.

– Я разговаривала с очевидцами, ко мне обращаются люди, которые на сегодняшний момент находятся на границе Турции и Сирии и не могут забрать своих близких. Также с волонтерами общалась. Поэтому я точно знаю, о чем говорю, – ответила Юлия Денисенко и продолжила мысль о сложностях реабилитации этих детей. Пытки и избиения: что пережил сбежавший из лагеря сирийских боевиков казахстанец

Эксперт заявила, что характер человека складывается к 7 годам и больше не поддается коррекции.

– Детская психика настолько лабильна, что мы не знаем, чего можно ждать по возвращении ребенка из зоны конфликта.

Есть еще одна проблема – мы не можем вовлечь несовершеннолетнего в реабилитационный процесс без согласия родителей. А если они против, то здесь включается механизм силы.

Но реабилитация невозможна без мотивированного согласия. Сегодня у нас нет правовых инструментов, с помощью которых мы могли бы сказать: вместо тюремного заключения вы должны пройти курс реабилитации, и потом, возможно, мы вас снимем с учета и вернем право свободного выезда, трудоустройства, – заключила Денисенко.

АСТАНА – БИШКЕК

7 ноября отмечается 101-я годовщина Великой октябрьской Социалистической революции. Что для Вас означает это событие?

  • 1. "Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!"

    232
  • 2. Рядовой рабочий день

    141
  • 3. Черный день в истории Казахстана

    325
  • 4. Это часть нашей истории, которую надо помнить

    1390
  • Все опросы

    Всего проголосовало: 2088

Оставить комментарий

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи