Бюджет РК недополучает 3-4 триллиона тенге из-за налоговых льгот крупным компаниям

Экономика растет, но сами казахстанцы беднеют. Государство богатеет, но население этого почти не чувствует. И так происходит уже несколько лет подряд. Почему так происходит и что надо сделать, чтобы люди могли зарабатывать больше? Об этом «Каравану» рассказал экономист Мурат Темирханов.

— Недавно Вы выступали на круглом столе по росту инвестиций в стране, где говорили, что в Казахстане надо проводить кардинальные реформы. О чем идет речь?

— У нас вместо рыночного подхода правительство идет по пути так называемого государственного командно-административного капитализма. Государство начинает влезать в рынок, замещать с собой рынок. Действия правительства искажают рыночные отношения и конкуренцию в экономике, что приводит к очень слабому росту частных инвестиций в ней, как отечественных, так и иностранных.

В Астане говорят: приватизация, приватизация. Но у нас идет обратный процесс. За счет каких денег строят сейчас электростанции, АЭС, газоснабжение и другие объекты базовой инфраструктуры? В этих секторах все новые инвестиции финансируются государством, либо напрямую, либо через государственную гарантию. В итоге все эти новые объекты будут в государственной собственности.

У нас слишком много государства в экономике, из-за чего у нас в принципе не могут активно расти частные инвестиции. Например, частникам очень трудно вкладывать в сельское хозяйство, в то же животноводство, потому что чиновники периодически и непредсказуемо начинают запрещать то импорт, то экспорт мяса или животных. Или чиновники вдруг объявляют охоту на нормальных рыночных посредников между производством и прилавком. В таких условиях вкладывать деньги в развитие животноводства очень рискованно. Поэтому инвестиции плохо идут туда.

Государственные компании и крупные компании, получающие большие льготы от правительства, выдавливают малый и средний бизнес с рынка. У них привилегированное положение. Они мешают развиваться частной инициативе. Например, если вы хотите развивать IT-технологии, то надо давать налоговые льготы всему сектору, а не отдельным компаниям, которых выбирают чиновники. Не должно быть индивидуальных инвестиционных контрактов.

А у нас как? Вот заходят крупные инвесторы. Строят они животноводческий комплекс. Правительство дает им большие налоговые льготы, дешевые кредиты, инвестиционные субсидии. То есть у них сразу появляются неконкурентное преимущество по сравнению с другими небольшими животноводческими комплексами (Сколько госсубсидий получили родственники министра сельского хозяйства РК — «Караван»). Такие индивидуальные льготы очень сильно искажают рыночные механизмы, не дают развиваться малому и среднему бизнесу в этом и любом другом секторе экономики. Из-за налоговых льгот крупным компаниям бюджет страны недополучает 3-4 трлн тенге в год.

— Ваша цитата: «Фокус государства должен быть направлен исключительно на привлечение частных рыночных инвестиций через коммерческие банки и венчурные фонды. Более того, критично важно, куда идут деньги. Внутренняя торговля – это хорошо, но данный сектор экономики не дает никакого вклада в международную конкурентоспособность страны. Чтобы экономика стала конкурентоспособной, инвестиции должны продвигать проекты, ориентированные строго на экспорт».

Как Вы думаете, почему государство не создает условия для привлечения инвестиций?

— В 2021 году была принята Стратегия развития Казахстана до 2029 года. В ней было сказано, что надо обеспечить объём инвестиций в основной капитал до 30 % от ВВП. Это было ключевое условие для достижения запланированного правительством ежегодного роста ВВП на уровне 6 %.

По факту в прошлом году у нас инвестиции составили 14,2 %. При этом доля инвестиций, финансируемых из бюджета, увеличилась, а доля частных инвестиций уменьшилась. Как видно из этих цифр, ситуация с инвестициями в экономике плачевная.

Такая же ситуация и с прямыми иностранными инвестициями. В другой программе было указано, что в экономику в 2025 году должно прийти 28 миллиардов долларов. По факту пришло 20,5 миллиарда. И ни в каком правительственном документе не анализируется, почему прошлые амбициозные планы так и не были выполнены.

Например, в конце декабря прошлого года правительство утвердило новую концепцию инвестиционной политики до 2030 года. Там тоже нет никакого анализа, почему текущие подходы, которые сейчас есть, не меняются с 2010 года, а результатов как не было, так и нет. Раньше было множество различных государственных программ по развитию индустриализации, сельского хозяйства и так далее. И в каждой программе развития был одинаковый подход — командно-административный. Это когда чиновники сами выбирают проекты, сами решают, кому какие льготы давать, сами заключают инвестиционные контракты. Все это называется – нерыночное распределение государственных средств и льгот, что сильно искажает рыночные отношения и создает большие возможности для коррупции

На форуме по инвестициям, где я участвовал, представитель МИД, отвечающий за привлечение иностранных инвестиций, сказал, что большое невыполнение плана по иностранным инвестициям в прошлом году — это нормально, поскольку это произошло из-за завершения очень крупного инвестиционного проекта по расширению добычи нефти на месторождении Тенгиз.

Честно говоря, такие пояснения вызывают большие вопросы. То, что инвестиции на Тенгизе завершатся, было известно много лет назад. И тогда предполагалось, что придут новые инвестиции в нефтянку. Однако сегодня инвестиции остановились. Мы знаем, что у нас внутренние цены на нефть в 2-3 раза ниже, чем экспортная цена. Когда цена была где-то 65 долларов за баррель на внутренний рынок нефть шла по 25-28 долларов. Когда новые инвесторы хотят развивать нефтянку дальше, им говорят: часть продукции вы будете отдавать на внутренний рынок по сниженной цене. То есть государство вместо того, чтобы субсидировать внутренние цены на бензин и другое топливо из госбюджета, хочет делать такие субсидии за счет прибыли новых инвесторов. Ни один частный инвестор на это не идет.

— Тогда кто платит за нашу скидку на нефть сейчас?

— Цену на бензин субсидируют за счет прибыли «КазМунайГаза». У трех мегапроектов — Тенгиз, Карачаганак и Кашаган – нет обязательства продавать нефть на внутренний рынок. Сейчас государство пытается за счет различных штрафов заставить иностранных инвесторов в этих трех мегапроектах продавать попутный газ с этих месторождений на внутренний рынок по очень низким ценам. Такие требования убыточны для иностранных инвесторов, и они всячески этому сопротивляются. Такого рода давление на иностранных инвесторов является еще одной причиной, почему частные инвестиции плохо идут в нефтяную отрасль.

— Поэтому у КМГ такие низкая эффективность?

— Конечно, если сравнивать «КазМунайГаз» с Shell или другими самыми крупными нефтедобывающими компаниями, которые работают в нормальных рыночных условиях, можно увидеть, что все показатели эффективности бизнеса у КМГ очень низкие.

Например, почему у нас уже давно хотят, но не строят новый НПЗ? Или можно сказать в целом — стране нужно продавать на экспорт не сырую нефть, а продукты нефтепереработки (бензин, дизель, авиационное топливо, и так далее). Тогда в стране будет создаваться большая добавленная стоимость, что очень выгодно для экономики и бюджета. Однако у нас этого нет, потому что у нас очень большая разница в цене на нефть между экспортом и внутренним рынком. Пока в Казахстане внутренние цены на нефть и бензин не станут равными с экспортными, частные инвестиции в нефтепереработку не придут.

Такое искусственное снижение цен на топливо внутри страны называется вмешательством государства в рыночное ценообразование, что негативно сказывается на рост инвестиций.

В результате Казахстан уже долгое время продает на экспорт только сырье и промежуточные сырьевые товары: нефть, газ, металлы, пшеницу непереработанную. Все это дает более 80 % казахстанского экспорта уже более 20 лет.

То есть экспорт у нас сырьевой, а подходы правительства по росту инвестиций не меняются. Частные инвестиции очень слабо растут. Совокупная факторная производительность в экономике стагнирует. Доходы населения падают. Однако наше правительство продолжает ту же самую инвестиционную политику уже почти двадцать лет.

Другая большая проблема – неверная бюджетная политика. Правительство проводит процикличную бюджетную политику, из-за чего у нас инфляция постоянно высокая, что приводит к высокой базовой ставке. Поэтому нет смысла развивать производство внутри страны. Базовая ставка в 18 % годовых – запретительная для долгосрочных инвестиционных кредитов. Она не дает промышленности обновлять оборудование и инвестировать в новые проекты.

Помимо этого государство выдает крупным компаниям большой объем льготных кредитов по низким процентным ставкам. Это называется квазифискальная деятельность государства, которая сильно разгоняет инфляцию. Также такие льготные кредиты искажают монетарную политику, что мешает Нацбанку бороться с инфляцией.

— Все-таки какие реформы, как Вы считаете, нужны Казахстану?

— Главной целью структурных и экономических реформ должен быть рост благосостояния населения за счет создания развитой, высокопроизводительной рыночной экономики, где будет реализовываться предсказуемая контрциклическая макроэкономическая политика со строгой дисциплиной соблюдения установленных правил. Тогда будут два направления реформ. Первое – создание полноценной рыночной экономики такой, как в странах ОЭСР. И второе — кардинальный пересмотр налогово-бюджетной и денежно кредитной политик для снижения зависимости экономики от цен на нефть и преодоления «ресурсного проклятия».

По опыту стран ОЭСР, обязательным условием перехода на полноценную рыночную экономику является наличие либеральной демократии в стране, общими элементами которой являются: реальные выборы между несколькими политическими партиями, реальное разделение властей на ветви власти, верховенство закона в повседневной жизни как часть открытого общества, рыночная экономика с частной собственностью, всеобщее избирательное право и равная защита прав человека, гражданских прав, гражданских свобод и политических свобод для всех людей.

По моему мнению, несмотря на отдельные усилия и планы по построению рыночной экономики в стране, на практике пока не произошло перехода на полноценную рыночную экономику. Государство признает проблемы в макроэкономической политике. Но все еще нет шагов по ее пересмотру.

— Как Вы думаете, правительство и его бюрократический аппарат готовы к таким реформам?

— Трудно сказать. С точки зрения обсуждения текущей экономической политики, ситуация вроде начала меняться. Если посмотреть года три назад, у нас работал портал Открытые НПА. И была жёсткая инструкция, что все стратегические, программные документы, да вообще все документы, которые принимаются правительством и другими исполнительными органами, должны сначала публиковаться в Открытых НПА, и там уже шло обсуждение с широкой общественностью. Я сам часто писал комментарии по различным госпрограммам.

Потом года два назад вдруг решили не публиковать эти документы. Стали писать короткое замечание, что будет такой проект, смотрите на сайте Нацбанка, Министерства экономики, Минфина, энергетики. Всё — эти документы пропали. Эту практику забыли.

И то, что министр национальной экономики Серик Жумангарин вдруг начал высказываться в интернете по экономической политике, значит, что уже что-то изменилось. Это стимулировало бурное обсуждение в общественности, среди экспертов. Также недавно пригласили независимых экспертов на обсуждение правительственного плана по повышению доходов населения, что было довольно необычно. Поэтому здесь нужно только спасибо сказать Серику Макашевичу.