Праздник на корейских улицах

Троицу любит, видимо, не только русский, но и корейский Бог. Во всяком случае, только с третьей попытки оргкомитет заявки Пхенчхана сумел убедить МОК в том, что именно Корея достойна права проведения зимней Олимпиады. Этот небольшой город с населением всего 50 тысяч человек мог принять еще Олимпиаду-2010. Но тогда с перевесом в три голоса победил канадский Ванкувер. Спустя четыре года Пхенчхан вновь участвовал в олимпийской гонке, дойдя до финального голосования. И снова корейской заявке не повезло – российский Сочи обошел ее на четыре голоса.

В этот раз конкуренты у Пхенчхана вновь были серьезные. Правда, оба его финальных соперника представляли Европу. С учетом того, что ближайшие зимние Игры отданы Старому Свету, шансы французского Анси и немецкого Мюнхена заметно уменьшались. Да к тому же Анси решил сделать ставку на историческое значение Франции для олимпийского движения (Игры-де возродил француз Пьер де Кубертен, а первая Белая олимпиада прошла во французском Шамони), что сразу отбросило эту заявку в число аутсайдеров. Немецкий Мюнхен щеголял реальными плюсами – государственной поддержкой, развитой инфраструктурой для зимних видов спорта в Германии, сильной экономикой. Но его подвело то, что Европа слишком часто в последнее время получала зимние Игры.

В Азии последняя Белая олимпиада проводилась в 1998 году в японском Нагано. Пхенчхан примет ее спустя двадцать лет. Такой же временной отрезок разделил летние Олимпиады на Азиатском континенте – двадцать лет между Сеулом-1988 и Пекином-2008. Пхенчхан, которого дважды не пускали к заветной мечте, ни разу не пожаловался на несправедливость. Корейцы свято верили в то, что им все равно повезет. Проведение зимней Олимпиады в стране стало национальной идеей. Причем не на словах, а на деле. Все это время правительство ни разу не заикнулось о том, что Игры Корее не нужны. Напротив, оно всячески демонстрировало желание провести Олимпиаду у себя. Такой поддержке проведения Игр со стороны местного населения могли бы позавидовать Анси и Мюнхен, вместе взятые, где многие жители выступали против Олимпиады, опасаясь ее негативного влияния на экологическую обстановку. Пхенчхан может уже сейчас представить подавляющее большинство спортивных объектов для Игр, поскольку является крупнейшим в стране центром зимних видов спорта. Корейская заявка – это не “дайте нам Олимпиаду, а стадионы мы построим”, как в свое время заявлял Алматы, претендуя на Игры-2014.

К слову, победа Пхенчхана отдаляет возможную перспективу проведения зимней Олимпиады в Казахстане года так до 2038-го. То есть у нашего спортивного руководства есть еще почти двадцать лет до подачи заявки, чтобы окончательно определиться с серьезностью своих притязаний. Действительно ли Казахстан способен на такой ответственный шаг, как получение Олимпиады, или “бриллиантовый дым” после Азиады-2011 будет еще долго “держаться под потолком дворницкой”? С другой стороны, наши спортивные чиновники оказались сейчас в ситуации, когда надо энергично действовать. Оставшуюся после Азиады инфраструктуру необходимо активно продвигать на мировой спортивный рынок, чтобы наши арены узнали руководители международных федераций по зимним видам спорта, чтобы на наших стадионах проходили крупные спортивные события. Пока Астана и Алматы не будут действительно известны в мире зимнего спорта, наши города никогда не получат их поддержки.