Американский номер и миллионы на шлагбаумах: что происходит в Иле-Алатауском нацпарке

Корреспондент Caravan.kz выяснила, кто обслуживает шлагбаумы, кому поступает оплата за въезд, сколько может получать частный оператор и на каких условиях он работает в государственном нацпарке.

История началась с обычного ассенизатора. Да, у администрации зон отдыха в Тургенском ущелье есть вполне земные хозяйственные заботы. Нужно привезти уголь и дрова, откачать септик, вызвать специалиста по газу, настроить видеокамеры. То есть машины приезжают в национальный парк не любоваться горами. Они едут работать. Раньше, как рассказывает собеседник, за проезд такого транспорта платить не требовалось. Теперь ситуация изменилась. За въезд легкового автомобиля, по словам собеседника, нужно заплатить около 1297 теңге, оплату принимают по QR-коду банка. За грузовой автомобиль — около пяти тысяч теңге, причем, как утверждает собеседник, оплату приходится вносить наличными. При этом отдельную квитанцию или другой документ, подтверждающий платеж, ему не выдают.

«Ассенизатор, уголь — это уже в порядке вещей. При том, что за грузовую машину они просят 5000 и не выдают квитанцию», — рассказал он Caravan.kz.

Но даже деньги оказались не главной проблемой.

Почему служебные машины не могут проехать в нацпарк?

По словам собеседника, существует возможность заранее внести номера служебных автомобилей в систему. Тогда камера распознает машину, и шлагбаум откроется автоматически. Правда, теперь неизвестно, кому предоставлять те самые списки служебных машин.

«После многих наших жалоб нам дали телефон некоего Рената, который там работает. Во-первых, это американский номер, а во-вторых, он просто не отвечает. Мы ему пытались звонить, писать, прикладывали список, но ничего не получается», — рассказывает представитель зоны отдыха.

По его словам, сотрудники самого национального парка помочь не смогли. Логика получается интересная. Машины заезжают в государственный национальный парк. Список согласовывается с его структурами. Но если автоматический шлагбаум не открывается, решать вопрос предлагают с частной компанией. А если частная компания не отвечает, то Нацпарк ничего сделать не может.

Что известно о компании Parqour, которая работает в нацпарке

Компания Parqour здесь, действительно, не случайный персонаж. Есть такой интересный факт. В январе 2024 года основатель проекта Smart Parking Technologies, известного также под названием Parqour, 37-летний уроженец Шардаринского района Туркестанской области Амирхан Омаров рассказал о возможностях Parqour, о работе за рубежом. Компания уже на тот момент работала в 25 странах, а одним из приоритетных направлений дальнейшего развития он называл США.

4 февраля 2025 года Амирхан Омаров выступил на заседании правительства и предложил использовать Parqour в национальных парках. Премьер-министр Олжас Бектенов поручил изучить возможность расширения подобных технологий и поддержать отечественных разработчиков.

А уже в августе 2025 года заместитель генерального директора Иле-Алатауского национального парка Аркау Шантаев рассказывал журналистам, что парк автоматизировал четыре контрольно-пропускных пункта.

Такие системы, по его словам, были установлены в том числе на въездах в Бутакты, Турген и Каскелен. Камера считывает номер автомобиля, а при выполнении условий оплаты шлагбаум открывается автоматически. Он также сообщил, что система внедрена совместно с компанией Parqour.

Правда, из открытой информации не совсем понятно, какое именно юридическое лицо представляет Parqour в отношениях с Нацпарком.  На портале государственных закупок зарегистрировано ТОО Smart Parking Technologies, БИН 180640014343. Его руководителем является Амирхан Омаров, а в качестве электронной почты указан адрес с доменом parqour.com.

Есть также компания Smart Parking Technologies Ltd, которая зарегистрирована и в Международном финансовом центре «Астана». В официальном реестре МФЦА указано, что ее акционером является Parqour Inc., генеральным директором — Амирхан Омаров, а одним из директоров с 2020 года значится Кайрат Ахметов — скорее всего, сооснователь Sergek Group.

Кроме того, в сентябре 2024 года появилось ТОО Parqour Parking Management, также возглавляемое Амирханом Омаровым.

На сайте Parqour.kz опубликованы телефон и WhatsApp отдела продаж. Мы написали туда, чтобы получить комментарий компании. Руководитель отдела продаж подтвердила, что руководителем компании является Амирхан Омаров, но сейчас он находится за пределами Казахстана, и посоветовала направить вопросы ему на электронную почту. Мы так и сделали. Однако на момент публикации ответа от Амирхана Омарова не получили.

Где зарегистрирована Parqour и кто управляет системой в Казахстане?

На международном сайте Parqour.com указано, что компания имеет штаб-квартиру в Америке. Похоже, оттуда в этой истории и появился номер с кодом +1.

Но тогда возникает вопрос: если офисы находятся за границей, то что от успеха компании досталось Казахстану? Сколько рабочих мест компания создала? Сколько налогов платит в казахстанский бюджет? Где остаются доходы от проектов?

По данным сервиса проверки контрагентов Kompra.kz, использующего сведения КГД, в 2023 году Smart Parking Technologies Ltd перечислила около 61 млн теңге налогов и сборов, в 2024-м— около 53 млн теңге. А в 2025 году этот показатель составил уже около 6 млн теңге. Падение — почти в семь раз.

Еще интереснее посмотреть, из чего складывались эти деньги. В 2023 году практически весь налоговый след компании был связан с сотрудниками: индивидуальный подоходный и социальный налоги. В 2024 году один только социальный налог составил около 43,8 млн теңге. А в детализации за 2025 год социального налога уже нет. Куда делся этот зарплатный платеж? Сотрудников стало меньше? Их перевели в другую компанию группы? Изменилась схема трудоустройства? Или вместе с международным развитием часть бизнеса переехала в другие страны?

Теперь посчитаем доходы компании от шлагбаумов в Иле-Алатауском нацпарке. В 2025 году доход нацпарка от КПП составлял около 557,9 млн теңге. Это доход всех КПП, включая те, что автоматизировал Parqour. Если на четыре автоматизированных КПП приходится половина всех сборов, а оператор берет 10-15 % от дохода, то его потенциальное вознаграждение составляет примерно 28–42 млн теңге в год. Где его тратят? В Америке?

Кстати, в 2025 году Smart Parking Technologies Ltd перечислила около 4,9 млн теңге корпоративного подоходного налога. При обычной ставке КПН в 20 % это соответствует примерно 24,5 млн теңге налогооблагаемого дохода. То есть в расчетах мы были близки.

 Почему компания вообще заплатила КПН, ведь она была зарегистрирована в МФЦА? В Международном финансовом центре «Астана» действуют льготы, и его участников, как правило, освобождают от уплаты КПН. И до 2025 года, компания, по всей видимости, этим пользовалась.

Позже ситуация изменилась. Дело в том, что в конце 2025 года государство решило пересмотреть подход к льготам МФЦА. В Концепции инвестиционной политики Казахстана до 2030 года говорится, что при предоставлении льгот необходимо учитывать реальную экономическую деятельность, создание рабочих мест, производственные мощности и местное содержание. Отдельно поставлена задача не допускать ситуации, когда казахстанский бизнес перемещается в МФЦА только ради налоговых преимуществ.

И здесь вопрос к Smart Parking Technologies Ltd.  Если компания ранее пользовалась льготами, то почему потом эти льготы исчезли и по какой причине? Не было местного содержания? Или рабочих мест?

И ещё один момент. Если штаб-квартира Parqour находится в США, выносят ли сведения о номерах автомобилей, времени их въезда и выезда за пределы Республики Казахстан? Каков уровень безопасности наших персональных данных?

На что Parqour потратила грант от Фонда науки?

Есть в истории компании еще одна деталь. В 2023 году Национальный научный совет одобрил проект «Коммерциализация системы Parqour для автоматизации парковочного пространства». Согласно официальной выписке, на проект было одобрено 314,8 млн теңге грантового финансирования на 2023–2025 годы. Причем само слово «коммерциализация» здесь ключевое. По законодательству такие проекты нужны для того, чтобы вывести разработку на рынок и начать получать с нее доход. Грант при этом предоставляется безвозмездно и безвозвратно.

Фонд науки указывает заявителем проекта ТОО «Научно-производственный центр XYZ», а грантополучателем и частным партнером — Smart Parking Technologies Ltd, зарегистрированную в МФЦА и связанную с системой Parqour.

И здесь возникает вопрос. Что именно было оплачено за счет этих 314,8 млн теңге? Разработка программного обеспечения? Серверы? Камеры распознавания номеров? Шлагбаумы? Тестирование системы? В открытых данных такой информации нет.

Есть и еще одна любопытная деталь. В официальном списке команды грантового проекта указан Ренат Рашидович Мустакаев. Не тот ли это Ренат, который должен был решить проблемы со списком автомобилей?

Кто оплатил оборудование Parqour в Иле-Алатауском нацпарке?

На своем сайте Parqour предлагает клиентам в том числе такую модель: компания сама инвестирует в оборудование, а затем получает согласованную долю выручки. Амирхан Омаров в интервью Forbes в 2024 году рассказывал, что многие клиенты компании работают по такой схеме: Parqour модернизирует объект за свой счет, а потом в течение нескольких лет получает 10–15 % от заработанной суммы. По словам Амирхана Омарова, на тот момент эта модель приносила компании 60–70 % дохода.

Здесь возникает целый ряд вопросов. Если часть разработки или технологий Parqour ранее финансировалась из гранта Фонда науки, тогда за что оплатит нацпарк? Покупает оборудование? Платит за программное обеспечение? За обслуживание системы? И главное, не оплачиваются ли одни и те же расходы дважды — сначала за счет государственного гранта, а затем за счет нацпарка?

Сколько Иле-Алатауский нацпарк платит Parqour?

Есть еще одна любопытная деталь. В 2018 году Иле-Алатауский нацпарк уже обсуждал автоматизацию въезда. Тогда рассматривался другой проект с использованием системы «Онай». Представитель парка рассказывал Forbes, что частный партнер предлагал брать от 7 % с каждой оплаты. Причем тогда достаточно подробно обсуждалось, как инвестор будет возвращать вложенные деньги.

Но в итоге сегодня на КПП работает Parqour. А, как мы уже писали, Амирхан Омаров в интервью называл другую цифру — 10–15 % выручки.

Возникает вопрос. Если Нацпарк платит комиссию, то какую именно? Почему именно такую? Проводилось ли сравнение предложений? И кто решил, что выбранная финансовая модель выгодна государственному учреждению?

Кому поступают деньги за въезд в Иле-Алатауский нацпарк?

На этом фоне еще более странной выглядит история с оплатой наличными за въезд грузовых авто. Напомним, что, по словам собеседника, при этом квитанции не выдают. То есть кто-то получает деньги в обход бюджета? Тогда возникает вопрос, кто именно? Нацпарк? Сотрудник? Подрядчик? Представитель Parqour? Другой организации?

КГД в мае 2026 года разъяснил, что при оплате товара или услуги наличными расчет должен проводиться с применением контрольно-кассовой машины, а покупателю должен быть выдан фискальный чек.

Поэтому редакция хочет получить ответ, на каком основании используется такой способ оплаты и отражаются ли эти платежи в официальном отчёте нацпарка?

Как Parqour и автоматические КПП связаны с Көлсаем?

Любопытно то, что нынешний генеральный директор Иле-Алатауского нацпарка Елнур Ахметов с 2023 по 2025 год руководил национальным парком «Көлсай көлдері». Это подтверждается официальной биографией на сайте Иле-Алатауского ГНПП.

Есть ещё одна интересная деталь. Елнур Ахметов был назначен директором «Көлсай көлдері» в апреле 2023 года. А уже 5 мая того же года представитель Комитета лесного хозяйства публично сообщил, что КПП «Көлсай» автоматизирован за счет собственных средств национального парка. То есть прошло всего несколько недель с момента назначения Елнура Ахметова! Позднее на Каинды появился электронный шлагбаум стоимостью около 1,3 млн теңге, а на Нижнем Кольсае были установлены камеры, Wi-Fi и система «Сергек».

Елнур Ахметов был назначен генеральным директором Иле-Алатауского национального парка 3 марта 2025 года. Менее чем через два месяца после назначения, 22 апреля 2025 года на официальном сайте парка появляется сообщение о рабочей поездке в Бутаковское ущелье. В ней участвовал сам Елнур Ахметов и представители компании Parqour, которых парк прямо называет партнерами проекта. Во время поездки рассматривался вопрос автоматизация контрольно-пропускных пунктов. К началу августа четыре пункта (Алма-Арасан, Бутаковка, Турген и Каскелен) уже были автоматизированы.

Такое впечатление, что Елнур Ахметов просто тянет за собой компанию Parqour.

Есть еще одно совпадение. В структуре Smart Parking Technologies Ltd директором числится Кайрат Ахметов. Как мы уже писали, скорее всего, это известный казахстанский IT-предприниматель, сооснователь Sergek Group. А руководитель Иле-Алатауского парка — Елнур Ахметов. Совпадение фамилий, конечно, еще не доказательство родства. Но вопрос о корпоративной структуре Parqour остается открытым.

Что Caravan.kz хочет выяснить?

Редакция направила запросы в Иле-Алатауский государственный национальный природный парк, Комитет лесного хозяйства и животного мира и компанию Parqour. Мы попросили назвать точное юридическое лицо, обслуживающее КПП в Тургенском ущелье, предоставить сведения о договоре и объяснить, кто отвечает за «белые списки» автомобилей.

Отдельно редакция попросила разъяснить порядок проезда ассенизационных машин, доставки топлива и другого транспорта, который обслуживает объекты внутри нацпарка, а также сообщить, почему для связи с оператором директору зоны отдыха был предоставлен номер с кодом +1.

Пока ответы не получены. Шлагбаум в Нацпарке стал умным. А куда обращаться человеку, пока не очень понятно.