Когда в Казахстане снимут свою «Игру престолов»

Почему же, несмотря на такую востребованность, казахстанские писатели и режиссёры так неохотно работают с мистикой и фэнтези? В теме разобрался корреспондент медиапортала Caravan.kz.

Нет Хичкока в своем отечестве

В сентябре 2025 года ценители ужастиков на закрытых показах посмотрели два первых эпизода сериала «Казахские страшные сказки» режиссера Адильхана Ержанова, а уже через два месяца казахстанский мистический триллер занял первые позиции в пиратских кинотеатрах. Об успехе этот факт говорит более чем красноречиво. Пираты тонко чувствуют спрос публики и, если нелегально выкладывают сериал, значит, понимают, что это кому-то нужно. К слову, для киноманов, проживающих вне Казахстана, пиратка стала единственной возможностью посмотреть сериал. Он выложен в отечественном кинотеатре, и при регистрации годится не каждая банковская карта. Тем не менее многие были согласны посмотреть «Сказки» и в неважном качестве, с размытой картинкой и глухим звуком. Иностранных зрителей не смутило даже вкрапление казахских фраз. Пиратская версия в основном демонстрировалась без субтитров.

Сериал «Казахские страшные сказки» повествует о следователе, волей судьбы ставшем борцом с нечистой силой в вымышленном ауле Каратас. Одновременно с казахстанским сериалом в России вышли два медиапроекта с абсолютно такой же завязкой. В сериале «Сергий против нечисти» бывший священник вступает в битву с кикиморами, русалками и даже с Соловьем-разбойником. В проекте «Волшебный участок» с гномами, Кощеем и Бабой-Ягой сталкивается целый отдел полицейских. Оба сериала можно посмотреть в хорошем качестве в официальном онлайн-кинотеатре, и уже один этот факт дает российскому продукту серьезное преимущество в борьбе за зрителя, но, судя по отзывам, «Казахские страшные сказки» это противостояние с честью выдержали. Но тут наблюдается любопытная тенденция. Негативно о «Сказках», отзываются в основном казахстанские зрители. Иностранцы же не скупятся на комплименты. Как же вышло, что медиапродукт, наполненный фольклором, знакомым с детства, узнаваемым степным колоритом и с учётом менталитета, стал ближе зарубежному зрителю, чем отечественному?

Как это ни странно, на восприятие повлиял именно наш менталитет. Подавляющее большинство киношных приемов не работают при попытке адаптировать их к казахстанским реалиям.

В большинстве культовых триллеров обязательно есть сцена, где большую роль играет известная достопримечательность. Первым этот прием использовал режиссёр Мериан Купер в 1933 году, заставив Кинг-Конга карабкаться на Эмпайр стейт билдинг. С тех пор Годзилла, чудище из океана, крушило реальные дома в Токио, инопланетяне взрывали Белый дом в Вашингтоне, и даже Иные в «Ночном дозоре» устраивали шабаши в гостинице «Космос» и ломали Останкинскую телевышку. Действие последнего сезона «Отца Сергия» происходит в Казани, и главный герой истребляет нечисть на крыше Дворца земледелия и в Центре семьи, а в «Волшебном участке» действие каждой серии происходит на фоне питерской достопримечательности. Возможно ли, чтобы у нас главный герой дрался с жезтырнак на смотровой площадке Байтерека в Астане или жалмауыз кемпир нападала на жертв в Парке имени 28 гвардейцев-панфиловцев?  Конечно, нет. Казахстанские достопримечательности окутаны ореолом трепета и сакральности. Сцену сражения с дэвами в Туркестане, на фоне мавзолея Ходжи Ахмеда Ясави отечественные зрители воспримут как кощунство. Даже на нейтральные сцены с крушением простых городов казахстанцы реагируют болезненно.

А зомби здесь тихие

Примером тому может служить поток негативных комментариев в адрес блогера из Актау, который разразился совсем недавно. Новая тенденция показывать, как выглядел бы родной город во время нашествия зомби или после конца света, популярна практически во всех уголках мира, и в большинстве стран вызывает разве что минутный интерес. Такие художества пользователи фотошопа устраивали еще лет 20 назад, а сейчас, с развитием нейросетей, на обработку фото уходит не больше пяти минут. Но популярным у нас этот тренд так и не стал. Стоит выложить фото с разрушенными городами в соцсети, как на автора тут же сыплются упреки и оскорбления. Лишь только самые сдержанные пытаются объяснить, в чем он неправ. Оказывается, дело в народном поверии, что фантазиями о катастрофе можно привлечь настоящую беду. Поэтому блокбастер, где монстры крушат Шымкент или Алматы, казахстанская публика никогда не примет. Хотя поселить Жезтырнак в каком-нибудь вымышленном ауле вроде Каратаса из сериала можно, как и смотреть про гибель Нью-Йорка от неведомого вируса, превращающего людей в зомби.

Так же совершенно не применим при создании казахстанского фэнтези западный прием, давно уже ставший штампом, где известные исторические личности оказываются дружны с миром магии. В 2005 году фильм «Братья Гримм» Терри Гиллиама стал культовым. По сюжету немецкие сказочники лихо расправляются с ведьмами и оборотнями. В фильмах категории «В», то есть низкобюджетных и не отличающихся художественной ценностью, вампирами становились Джордж Вашингтон и Наполеон. Российский кинематограф не отстал от тренда. В сериале «Карамора» в упыри записали не только отрицательных персонажей вроде графа Юсупова и Распутина, но и таких уважаемых личностей, как Петр Столыпин и Лев Толстой, и никакого негатива среди публики это не вызвало. Можно ли представить, чтобы в казахстанском фэнтези создатели сделали вампиром Абая или Абулхаир-хана? Конечно нет, отношение к связи поколений у казахстанцев трепетное. Люди, принадлежащие к одному ру (роду) с известной исторической личностью, любую вольность воспринимают как личное оскорбление. Споры возникают даже из-за местоположения памятников, а сделать посмешищем на экране легендарного предка значит оскорбить тысячи людей.

Может быть, тогда успешным станет сага вроде «Игры престолов»? К этому есть все основания, но дело в том, что Джордж Мартин для создания мира Семи королевств вдохновлялся реальными интригами в Европе Средневековья. Конечно, свои политические игры были и в наших краях, но таких дрязг, как кровосмесительные связи в семье Борджиа, отравления в духе Медичи и сложная политическая система престолонаследия, не было. Все интриги ограничивались сговорами, против кого будут дружить сильные миры сего и кого лучше взять в союзники. Такую историческую подоплеку сложно положить в основу сериала, даже приправленного матерью айдахаров и войском обледенелых из трупов.

Кстати, при наших особенностях менталитета невозможен и сюжет с зомби-апокалипсисом. Тут дело не только в уважительном отношении к усопшим, но и в культурных отличиях. В западной мифологии кладбище — место зловещие и опасное. Туда нельзя ходить без повода и особенно ночью. В славянских и европейских легендах ночью на погостах вылезают из могил мертвецы, слетаются на шабаши ведьмы или «кости гложет красногубый вурдалак», как это было у Александра Сергеевича Пушкина. В казахских народных сказках герои, напротив, столкнувшись с нечистью, ищут защиты у одинокого мазара или вообще проводят ночь в молитве на могиле родственников либо святых. Представление о кладбище как о чистом, почти святом месте у тюркских народов сидит в подсознании. И даже если какой-нибудь слишком креативный режиссер введет сцену, где из мазара вылезает зомби, эффекта ужаса он не достигнет. Эпизод в лучшем случае будет смотреться нелепо.

Разность культур делает очень сложным и адаптацию другого популярного жанра – городского фэнтези. В «Сумерках» любовь простой школьницы и вампира показана настолько романтично, что за книгой рыдают и девочки-подростки, и дамы предпенсионного возраста. У Сергея Лукьяненко в серии «Дозоры» ведьмы, вампиры, оборотни — очень милые ребята, а в «Лабиринте Фавна» Гильермо дель Торо лучший друг девочки — вообще существо с рогами и копытами.

У нас подобную линию вывести сложно, потому что волшебные существа из казахских народных сказок — концентрированное зло. В европейской мифологии сам владыка ада охотно помогает доктору Фаусту, у Николая Гоголя чёрт добывает черевички царицы по требованию кузнеца Вакулы, и даже в русских сказках людоедка Баба-Яга дает доброму молодцу ценные советы.  Впрочем, романтизация нечистой силы в поп-культуре — относительно молодое явление, и кровососы из мерзких тварей превратились в харизматичных злодеев в 1992 году, после премьеры фильма «Дракула Брема Стокера» Френсиса Форда Копполы. Тем не менее этот жанр фэнтези у нас начинает зарождаться, пусть и с большим опозданием от мирового кинематографа. В 2024 году был снят фильм «Жезтырнак» Анвара Матжанова, где между девушкой-кровопийцей с медными когтями и простым казахским парнем зародилась любовь. Правда, фильм снят в духе постмодерна, и ирония смягчила острые углы, но можно смело заявить, что начало уже положено. Более того, иностранным зрителям комедия о жезтырнак тоже понравилась, несмотря на то, что дубляжа официальные онлайн-кинотеатры не сделали. А субтитры зрители читать не любят.

Стильно, модно, молодежно

В итоге складывается довольно любопытная ситуация. Иностранные зрители встречают казахстанское фэнтэзи довольно тепло, хотя оно не укладывается в привычные рамки кинематографа, а отечественные зрители придирчиво морщатся. Чтобы понять, почему все сложилось именно так, стоит посмотреть на историю развития фэнтэзи-культуры.

На Западе книги про магов, эльфов и драконов стали популярными в 60-х годах ХХ века.  Именно тогда огромными тиражами стали печатать сагу «Властелин колец», а потом возникли тысячи подражаний трудам Джона Толкина.

На постсоветское пространство «Властелина колец» принесло книгоиздательство «Северо-Запад» в 1991 году. Советские читатели жанром фэнтези были не избалованы, и книги о сказочных мирах раскупали моментально. На Западе классическими романами про эльфов и хоббитов пресытились в 80-е, а российским читателям это надоело к началу нулевых. У писателей возникла необходимость искать новые формы. Так из-под пера выходили книги жанра «темное фэнтези», где сказочные миры выглядели не так радужно, как у Толкина, затем возникло ироническое переосмысление жанра. Российские писатели ответили на это адаптацией сюжетов к местным реалиям. Так вышел «Волкодав» Марии Семеновой, где все происходило в землях со славянским колоритом, «Ночной Дозор» Сергея Лукьяненко, где нечисть обосновалась в Москве 90-х, и пародийная трилогия о богатыре Жихаре Михаила Успенского. Но публика пресыщалась быстро, и требовалось нечто принципиально новое. Так, популярность обрел «Ведьмак» Анджея Сапковского. Любителей жанра привлек экзотичный, польский колорит. Затем в ход пошла тяжелая артиллерия. Сериал «Игра престолов» захватил внимание табуированной тематикой и жесткими сценами. Тем не менее публика пресытилась и этим. В спин-оффе «Игры престолов», сериале «Рыцарь Семи королевств», создатели пытаются привлечь внимание зрителей натуралистичными сценами, где персонажи справляют естественную нужду. Первые серии «Рыцаря» вышли всего пару недель назад, но именно натуралистичные сцены стали самыми обсуждаемыми среди киноманов.

Российские авторы сейчас стараются удержать интерес к фэнтэзи намного тоньше. В моду вошли романы, где действие происходит на Урале, в Карелии или Татарстане, то есть в популярных у туристов локациях. Именно поэтому борец с нечистью Сергий в четвёртом сезоне сериала отправился из Москвы в Казань сражаться с Соловьем-Разбойником и сказочными существами из татарского фольклора. Среди ценителей жанра особый интерес вызвала серия ужастиков по мотивом якутской мифологии. Фильмы «Иччи», «Проклятая земля» и «Наахара» страдают от маленького бюджета, но подкупают тем, что их сюжеты не избиты.

В итоге казахстанская литература и кинематограф в области фэнтези значительно отстали от остальных стран. Иностранные переводные книги, российская беллетристика, а затем и сериалы вполне удовлетворяли спрос любителей фэнтези почти 30 лет, и пресыщение наступило только сейчас. Другими словами, перед казахстанскими авторами подобного жанра возникла такая же проблема, как перед российскими издателями в 1995-м, когда вышла первая книга серии «Волкодав», то есть когда публике захотелось фэнтези с отечественным колоритом. При этом наши писатели и режиссеры не прошли этап прямого подражания Джону Толкину, а создать с нуля нечто соответствующее времени очень сложно.

Казалось бы, задача невыполнимая, но казахстанские режиссеры с ней справились. В 2018 году вышел ужастик «Страшные истории для рассказа у костра». Он мало отличался от типичных голливудских страшилок, но казахстанский колорит в нём присутствовал. Фильм «Чума в ауле Каратас» того же Адильхана Ержанова вышел на два года раньше и в описаниях обозначается как фэнтези, но к этому жанру сюрреалистическую ленту отнести трудно. Она больше полна кафкианских мотивов и пропитана артхаусной атмосферой, а такого фестивального кино «не для всех» казахстанские режиссёры сняли немало.  В фильме «Жезтырнак» национальным колоритом пропитан каждый эпизод, но от привычных голливудских ужастиков он почти не отличается, поэтому публика воспринимает сюжет очень легко.

Сериал «Казахские страшные сказки» полон отсылок к философии и мировой поэзии, но такой бонус доступен лишь начитанному зрителю. Зато хамство продажных полицейских, буллинг в интернате и коррупция понятны любому человеку независимо от образования и эрудиции. Тарантиновские диалоги героев пополам с местным жаргоном, балабановская безысходность и загадочная атмосфера «Твин Пикса» посреди неуютной степи, чудовища из народных легенд, с которыми справиться не так просто, как с голливудским Дракулой, убегающим от зубчика чеснока или солнечного света — для ценителей жанра фильмов ужасов и фэнтези это ново, свежо, полно экзотики и тем не менее довольно близко и узнаваемо.

Спасение от невзгод

Есть и еще один аспект, объясняющий успех «Казахских страшных сказок» за пределами Казахстана.

Согласно маркетинговому исследованию британского издательства Bloomsbury спрос на этот жанр рождает не только креативность автора. Трилогия «Властелин колец» была окончена в 1947 году, а популярность обрела в 60-х. Причем не на родине писателя, а в США. Сага о «Конане Варваре» Роберта Ирвина публиковалась в 30-е годы, имела своих поклонников, но культовой стала лишь в 80-х.

Оказалось, что люди охотнее читают классическое фэнтэзи, то есть такое, где есть благородные рыцари, красивые принцессы, смешные хоббиты, в период, когда общество трясет от перемен, но брезжит лучик надежды. На волне популярности Толкина в США наблюдался кризис старой империалистической системы, бушевала война во Вьетнаме, но молодежь верила, что осталось немного потерпеть и мир станет лучше. Похожее наблюдалось и в СССР 1991 года. Пустые прилавки, гиперинфляция, крах коммунистической идеологии, вооруженные столкновения в союзных республиках, но есть надежда, что всего через пару лет все станет лучше. Именно в этот период книги издательства «Северо-Запад» расходятся миллионными тиражами.

В 80-е мир кричит о гонке вооружений и вероятности атомной войны. В итоге читатели  откладывают добрые сказки про хоббитов и эльфов, а покупают книги жанра тёмного фэнтези. Там уже хватает предательства, и сказочный мир не так привлекателен. Выжить в нем может только герой, сильный физически и морально. Такой, как Конан-варвар или ведьмак Геральт из Ривии.

В период стабильности и застоя, когда кажется, что впереди не будет ничего плохого, но и хорошего тоже, востребовано городское фэнтези. Там жизнь идёт своим чередом, но школьница Белла знакомится с очаровательным вампиром, Гарри Поттер из скучного Лондона едет в Хогвартс, а ничем не примечательный Антон Городецкий узнает, что он маг, и охотится на вампиров в обычной Москве.

Сейчас в казахстанском обществе настроение ближе к застою. Конечно. нервируют растущие с каждым днем цены, тревогу вызывают международные новости, есть переживания за родных и друзей из других стран, где сейчас не так спокойно, так что даже при самом пессимистичном раскладе лучик надежды присутствует. Поэтому широкому зрителю больше бы зашла история о сироте Габите Поттербекове, которому беркут принес письмо из школы суфиев, или о любви студентки Бибигуль к айдахару, принимающему образ человека. Это доказывает еще тот факт, что комедию «Жезтырнак» отечественные зрители восприняли теплее, чем «Казахские страшные сказки».

В других странах все не так радужно. Санкции, бьющие по экономике, вооруженный конфликт совсем рядом с границей, растущий бюджет на оборону. Тут отвлечься от суровой реальности помогает только герой, не испугавшийся ни боли, ни предательства, ни самого шайтана. Такой, как следователь Биржан из аула Каратас. Можно порадоваться за успех сериала нашего режиссера, но очень хочется, чтобы следующий казахстанский сериал, покоривший мир, рассказывал бы о любви немногословного батыра и прекрасной пери на фоне весенней степи. Ведь такие фильмы имеют успех только тогда, когда в мире все хорошо.