Тарифы взлетят уже весной: эксперты предупреждают о подорожании ЖКХ

Корреспондент Caravan.kz выяснила у экспертов, насколько серьёзным может быть этот рост и что именно может его ускорить.

Недавно Минэнерго сообщило, что никакой семилетней заморозки тарифов не будет. Мол, в условиях моратория на повышение цен ведомство юридически не могло написать в проекте приказа министра, что тарифы вырастут. Поэтому они остались на прежнем уровне. Но, как говорится, бумага стерпит всё, а тарифы — нет. И если энергокомпании докажут, что их расходы выросли, тарифы пересмотрят. А расходы вырастут обязательно.

Почему коммуналка на пороге большого удорожания

Начнем с того, что повлиять на тарифы могут новые нормы Налогового кодекса. Во-первых, предприятия ЖКХ будут платить больший налог на добавленную стоимость (было 12, станет 16 %).

Во-вторых, чтобы произвести и поставить ту же электроэнергию нужно закупить уголь, реагенты, трубы, оборудование и запчасти. Поставщики этих товаров сейчас будут отчислять НДС не 12 %, а 16 %. Любое изменение налоговой нагрузки автоматически скажется на расходах предприятий ЖКХ, а через них — на тарифах. И если монополисты подадут заявки на их пересмотр, государство с большой долей вероятности пойдет им навстречу.

А тут еще заместитель премьера Канат Бозумбаев напомнил, что в стране реализуют масштабный национальный проект по модернизации энергетики и ЖКХ. При этом отметил, что на это потребуется около 13 трлн тенге инвестиций, которые будут привлекать преимущественно из частных источников. Модернизация — вещь дорогая. Нужно менять сети, оборудовать станции, ремонтировать котельные, обновлять насосы. И даже если государство будет субсидировать процентные ставки предприятиям ЖКХ, тарифы физически не смогут остаться на прежнем уровне.

А на десерт — приватизация. Недавно стало известно, что почти 500 госпредприятий уйдут в частные руки. В Западно-Казахстанской области под эту реорганизацию попадают и электросети, и местная ТЭЦ. Удивляться росту тарифов после такого — все равно что удивляться зиме в декабре. Ведь частник вкладывает деньги и ожидает их вернуть с прибылью.

Все эти вопросы мы решили обсудить с экспертами энергетической отрасли.

Сергей Агафонов: «Весной тарифы всё равно вырастут, но не из-за налогов»

Председатель Казахстанской ассоциации энергоремонтных, проектных, инжиниринговых компаний и производителей энергетического оборудования Сергей Агафонов считает, что тарифы гарантированно пойдут вверх.

Заморозка сегодня — скачок завтра

– Сергей Сергеевич, сейчас все обсуждают налоговую реформу и её влияние на тарифы. Стоит ли ждать роста?

— Рост тарифов всё равно произойдёт. И дело даже не в налогах. Да, повышение НДС добавит расходов, эти затраты энергокомпании неизбежно переложат в тариф. У них просто нет другого выхода. Но главный фактор — это не налоги. К более серьёзным последствиям может привести как раз таки мораторий на повышение тарифов. Когда тарифы искусственно замораживают, то денег на восстановление отрасли автоматически становится меньше, соответственно, она опять начинает интенсивнее стареть. А потом, когда запрет снимают, тарифы неизбежно растут, чтобы компенсировать накопленные потери. Причем часто — скачкообразно. Мы уже проходили это. Я вообще не понимаю цели таких мораториев якобы для улучшения показателей инфляции: когда тарифы замораживают, отрасль деградирует быстрее, а потом ей нужно догонять то, что не дали сделать вовремя, и тарифы начинают расти еще интенсивнее! Поэтому семилетняя заморозка — это совсем невозможный сценарий. Минэнерго само объяснило, что указанный в приказе тариф – это юридическая формальность. И, конечно, никакая энергетика не может жить семь лет без повышения. Это просто нереально.  

Повышать на 20–30 % в год, чтобы догнать упущенное

– Тогда каким будет реальный рост?

Мой прогноз — 20-30 % в год, это минимум, который нужен отрасли хотя бы для того, чтобы начать догонять то, что упущено за годы сдерживания. Но мы сначала разгоняемся, а потом тормозим, вводим моратории. Так работать нельзя. Я постоянно повторяю, что 100 тенге за киловатт-час — это тот тариф, который хоть как-то отражает ценность ресурса. И только на этом уровне начнётся реальное энергосбережение. А мы всё живём в иллюзии, что можно бесконечно держать низкие тарифы. Нет, времена дешёвой электроэнергии закончились. Такая масштабная инфраструктура, как у нас, требует постоянных вложений: ремонт, модернизация, обновление оборудования.

– А как вы относитесь к нынешней системе тарифообразования?

— Это самая слабая часть всей энергетики. Действующая модель максимально непрозрачна, поэтому её справедливо критикуют. Если не реформировать рынок, эффективность любых инвестиций в отрасль будет под вопросом. Просто нет уверенности в том, что деньги будут потрачены эффективно. Я всегда называю три главные проблемы отрасли: коррупция, отсутствие нормального контроля и отсутствие полноценного рынка. Из этих трёх бед вытекает всё остальное, в том числе и плохая система тарифообразования.

Налоговый эффект: математика, от которой не уйти

– Вернёмся к налогам. Повышение НДС с 12 до 16 % как-то серьёзно ударит?

— По тарифам — да. Но это техническая история. Если сегодня в тарифе условно 30 тенге + 12 % НДС, то завтра будет 30 тенге + 16 %. Коммунальщиков ведь никто от НДС не освобождает. Это просто математическое увеличение. Если какой-то подрядчик перейдёт на НДС, это уйдёт в зачёт коммунальной компании. Но сам тариф вырастет, потому что ставка НДС станет выше. Это прямая надбавка сверху. Но ещё раз подчеркну, что налоги — это не главная проблема отрасли в ближайшие месяцы. Основной удар может нанести мораторий на увеличение тарифов.

Передача ЖКХ в частные руки: как это скажется на тарифах?

– Помимо налогов есть ещё один фактор, который может повлиять на тарифы. На прошлой неделе стало известно о масштабной приватизации: почти 500 госкомпаний передадут в частные руки. Как вы оцениваете этот процесс?

— Я сторонник рыночной экономики и с уверенностью могу сказать, что государство вообще не должно управлять предприятиями. В мире есть масса моделей, где стратегическими отраслями управляют частные компании, а государство лишь регулирует, контролирует и выполняет роль арбитра. И всё прекрасно работает. Поэтому аргументы вроде «частник не справится, это энергетика, и её надо оставить государству» — несостоятельны. Если законы и правила выполняются, то частник будет работать эффективно. А у нас все проблемы, которые приписывают частникам, на самом деле связаны не с тем, кому принадлежит предприятие. Повторюсь, главные наши враги — коррупция, отсутствие контроля и отсутствие настоящего рынка. Следует отметить, что существенная часть энергетики в Казахстане принадлежит «Самрук-Энерго», и с высокой долей вероятности её не будут приватизировать. Поэтому ожидать, что приватизация кардинально изменит отрасль, не стоит. Без честных правил игры ситуация сама собой не улучшится.

Тарифы заморозили, но счетчик инвесторов крутится

Политолог и экономист Пётр Своик объяснил, что история с заморозкой тарифов возникла из-за проекта приказа Минэнерго, который касается предельных тарифов для электростанций на 2026–2032 годы. Он напомнил, что в данном случае речь идёт не о полной цене киловатта, которую платят потребители, а только о генерации. Конечный тариф включает генерацию, передачу по высоковольтным линиям КЕГОК, региональные и местные распределительные сети и бытовую надбавку. Генерация — это примерно половина стоимости.

Как это работало раньше?

По словам Петра Своика, долгосрочные тарифы впервые были введены в 2009 году, когда государство решило установить предельные ставки на несколько лет вперёд. Тогда тарифы ежегодно повышались примерно на 7–12 % для того, чтобы покрывать эксплуатационные расходы и частично финансировать обновление оборудования. И это действительно сработало. Энергокомпании смогли провести капитальные ремонты, восстановить ряд остановленных блоков, особенно на Экибастузской ГРЭС-1. Новых мощностей почти не построили, но состояние оборудования заметно улучшилось.

Почему удалось?

Эксперт считает, что главная причина того, что прежняя программа сработала – это стабильный курс тенге. С 2009 по 2015 год он практически не менялся, и компании могли брать валютные кредиты за рубежом. При стабильном курсе их было реально обслуживать. Но затем произошли девальвации 2014 и особенно 2015 года, и все инвестиционные возможности генерации рухнули. Компании, которые брали валютные кредиты, оказались отброшенными «к точке старта».

Что происходило после 2015 года?

По инерции чиновники продолжали выпускать приказы о предельных тарифах. Очередной семилетний документ появился после завершения программы 2009–2015 годов. Но в нём уже не было никакого роста тарифов: тариф фиксировался на уровне 2017 года и оставался одинаковым для всех последующих лет. При этом в приказ вносилась оговорка: тарифы будут корректироваться при необходимости. Фактически это превратилось в ежегодное утверждение тарифов.

Сейчас подошёл срок выпускать новый документ на 2026–2032 годы. Но в октябре президент поручил удерживать цены и обеспечить макроэкономическую стабильность. Правительство ввело зимний мораторий на тарифы, и Минэнерго, следуя формальной процедуре, просто поставило в проекте приказа неизменные тарифы, как в 2025 году.

Продержится ли эта «заморозка»?

По мнению Своика — недолго. Он считает, что это чисто политическое решение. Эксперт напомнил, что с 1 января включается в работу новый налоговый кодекс, по которому НДС повышается с 12 до 16 %. И еще и планка охвата НДС сильно понижается. И для всей энергетики, и для всей коммуналки.

«Можно сказать, что это автоматически ведёт к повышению тарифов. Вы меня спросите, на сколько? Но если грубо, то на 4 %. От 16 отнимите 12, получится 4 %. Скорее всего, больше, потому что при нынешнем раскладе очень многие подрядчики энергетики в форме ИПшек, которые не платили НДС, теперь будут его платить, поскольку налоговая планка опустилась. Предприятия не могут сами повышать тарифы, они могут только заявки подавать. Ну, может быть, регулятор во исполнение указания президента мужественно месяц-два проволынит, протянет время. Но это ничего не поменяет. При нынешней инфляции фактическое замораживание тарифов означает их реальное снижение, и предприятия будут работать в убыток», — пояснил он.

По словам Своика, если смотреть на ежегодное повышение тарифов, которое регулятор утверждал до моратория, можно оценить реальный рост цен в отрасли. Официальная инфляция — около 12 %, рост затрат в энергетике — 17–20 %, то есть примерно в 1,5 раза выше. Регулятор всё равно будет вынужден повышать тарифы, чтобы компенсировать упущенное.

Почему ситуация может стать ещё тяжелее?

По словам Петра Своика, с 2024 года правительство утвердило два крупных проекта. Инфраструктурный проект — строительство новых мощностей (ПГУ в Кызылорде и Туркестане, новая ТЭЦ-2 в Алматы, новая ТЭЦ в Кокшетау и другие объекты). Бюджет — более 20 трлн тенге до 2029 года. Помимо этого в конце прошлого года утвердили Нацпроект модернизации энергетики и ЖКХ (МЭКС) — капитальное обновление инфраструктуры. Бюджет — 13 трлн тенге. Оба проекта содержат один обязательный принцип: деньги должны возвращаться через тариф.

Но в расчётах проектов отсутствует главный элемент — сам тариф, который должен обеспечивать окупаемость. По мнению Петра Своика, если честно посчитать тарифы, нужные для возврата инвестиций, они окажутся кратными нынешним, а такие цифры просто невозможно объявить.

«Самый главный вопрос здесь — во что всё это обойдётся, потому что деньги на новые станции и модернизацию инфраструктуры придётся отдавать. Но делать это крайне сложно из-за курсовой политики Нацбанка. Чтобы курс тенге оставался крепким, Нацбанк делает кредиты внутри страны дорогими, то есть повышает ставки, ужесточает кредитную политику. Кредит в тенге становится настолько дорогим, что энергетики просто не могут его себе позволить. То есть национальных инвестиций в тенге для энергетиков нет в принципе.

При этом энергетика — отрасль специфическая. Она покупает оборудование и комплектующие на внешних рынках, где цены формируются в долларах, но продаёт электроэнергию внутри страны за тенге. И если тенговый кредит дорогой, то энергетики попытаются взять кредиты за рубежом, там, где ставки ниже. При этом может появиться другая проблема: тенге регулярно девальвирует. И каждый раз, когда курс падает, стоимость обслуживания таких валютных кредитов автоматически растёт. В итоге заем, который на старте был дешёвым, становится дороже на сумму девальвации.

Нацбанк объясняет крепкий тенге борьбой с инфляцией. Но, по сути, получается наоборот. Когда тенге искусственно держат крепким, экономика не может нормально расти. Сильный тенге делает импорт дешевле, поэтому мы перестаём производить сами и зависим от внешних поставок. Как только курс отпускают, цены резко взлетают. В итоге искусственно завышенный курс сам становится источником инфляции. И, таким образом, политика Нацбанка приводит к тому, что внутреннего кредита нет, он отравлен, а внешний кредит по той же курсовой политике Нацбанка становится тоже слишком дорогим.

В обеих ситуациях отрасль несёт растущие издержки, которые в итоге неизбежно перекладываются в тариф. И раз в документах прямо записано, что все эти вложения будут возвращаться через тариф, значит, в проекте должен быть рассчитан сам тариф. Однако его там нет. Если бы такую работу принёс студент экономического или энергетического факультета, преподаватель сказал бы: «Ты всё посчитал, молодец. Но у тебя нет самого главного. Где тариф? Либо ты не знаешь, как его считать, либо хитришь и не хочешь показывать». Потому что при полной калькуляции тариф получится примерно в четыре раза больше нынешнего. С таким тарифом вся остальная арифметика просто развалится.

Поэтому студенту сказали бы идти на пересдачу или без родителей не приходить. Но я не могу предположить, что люди, утверждавшие национальный и инфраструктурный проекты, не умеют считать. Они прекрасно понимают, что тариф нужно было показать. Но его там нет по одной простой причине: он кратный, и его просто нельзя озвучивать», — считает Петр Своик.

Какой главный риск заморозки тарифов

По словам эксперта, когда новые объекты начнут вводить (Кызылорда — уже скоро, Туркестан — следом), начнётся и возврат кредитов. Пётр Своик предупреждает, что если на тариф переложить все обязательства по возврату кредитов, то через два-три года после запуска новых станций тарифы вырастут настолько, что значительная часть потребителей просто перестанет платить. На сжатой платёжеспособной базе никакой модернизации уже вести будет невозможно.

«Неплатежи, конечно, вырастут, и проблема обновления энергетики перестанет быть актуальной. Поскольку мне трудно заподозрить в незнании таких элементарных вещей наших руководителей, возникает впечатление, что власти просто не представляют, как решать накопившиеся тарифные проблемы после 2028 года», —подытожил Пётр Своик.

В общем, весна покажет, какой сценарий выберет государство. Но одно уже очевидно —  эпоха дешёвой коммуналки закончилась, и впереди у Казахстана тяжелый разговор о том, сколько на самом деле стоят электроэнергия, тепло и вода в стране, где модернизацию отложить уже нельзя.