Почему казахстанские мульфильмы не стали популярными во всем мире

Разобрался корреспондент медиапортала Caravan.kz.

Трудно быть первым

Идея о том, чтобы создать первый казахстанский мультфильм, появилась ровно 60 лет назад в 1966 году, а уже через год на экраны вышел настоящий шедевр. Анимационная лента «Почему у ласточки хвост рожками» заметно отличалась от мультфильмов, снимавшихся до этого на советских киностудиях. Легендарный мультипликатор Амен Хайдаров взял за основу народную сказку о том, как ласточка спасла людей в битве с кровожадным айдахаром, которому потребовалась человеческая кровь, чтобы обрести бессмертие. Восточный колорит, показанный в мультфильме, смотрелся очень свежо и необычно. Он не был похож на Восток Аладдина и 1001-й ночи. В рисовке угадывались казахские орнаменты, а для зрителей 1967 года это было еще экзотикой. Внимательный зритель заметит на заднем фоне пейзажи Баянаула и контуры озера Бурабай. Для советской мультипликации это тоже было в диковинку. Обычно сказочные персонажи путешествовали по вымышленным землям, без привязки к особым локациям.

Критики высоко оценили новаторство. В 1968-м мультфильм занял третье место на Всесоюзном конкурсе мультипликационных фильмов в Ленинграде, а в 1974-м ему досталась бронзовая медаль в Нью-Йорке.

А ведь мультфильм мог вообще остаться на полке. Конечно, никакой крамолы и критики социалистического строя в нём нет. Но в 60-х годах партийные чиновники объявили войну необычным мультфильмам, любым, которые хоть немного выбиваются из норм простеньких сказочек для детсадовцев. Так на полке оказался мультфильм «Стеклянная гармоника», снятый Андреем Хржановским. Мультипликатор цитировал картины Босха, Боттичелли, Рене Магритта, Брейгеля, а чинушам не захотелось вникать в сложные аллюзии, и мультик пролежал на полке до начала Перестройки. Еще одна лента этого же мультипликатора попала на экраны с большим скрипом. Мультик «Жил-был Козявин» отличался особой рисовкой. Это был очень смелый для того времени эксперимент с сюрреализмом. По сценарию, некий бюрократ, которому начальник приказал идти прямо и найти Сидорова, так и пошел, круша и ломая всё, чтобы не сбиться с пути, и вернулся ни с чем. Это была явная критика тупой бюрократической машины, но мультфильм спасло название. Чиновники решили, что лента бичует некоего конкретного Козявина, а не всю систему.

Чтобы не допустить вольностей в КазССР, наверху было принято решение направить в Алма-Ату того, кто проследит, нет ли в мультике про ласточку чего-то крамольного. Не исключено, что, если бы на «Казахфильм» отправился очередной недалекий чиновник, слишком необычная «Ласточка», так и не попала бы на экраны, но проверить деятельность новой студии «Казахфильма» было поручено Фёдору Хитруку. Тому самому, который подарил нам Бонифация, Винни-Пуха и мультик про Икара. Хитрук был представителем старой школы мультипликации, но при этом не боялся экспериментов. Например, Винни-Пух сильно отличался от того, который описан у Алана Милна, но это только придает ему особое обаяние. Как творческий человек, Фёдор Хитрук оценил «Ласточку», и на экраны она попала без проблем.

Этот мультфильм мог бы задать стиль всей казахстанской анимации на десятилетия вперед. Но все пошло не так, как хотелось бы.

Страшно, аж жуть

На то, чтобы мультфильмы союзных республик редко попадали на центральные телеканалы, было сразу несколько причин. Во-первых, в сетке телевещания места для мультфильмов отводилось ничтожно мало. В дни каникул на мультики отводилось не больше 40 минут в день, а в обычное время мультфильмы показывали раза три в день. Люди постарше прекрасно помнят то разочарование, когда вместо веселого кота Леопольда или Карлсона на экране появлялось нечто скучное, с блеклыми красками или корявыми куклами. Не редкостью были и «идеологически верные» мультики, когда малышам приходилось смотреть про юность Фридриха Энгельса или корявую артхаусную постановку о гражданской войне. У составителей телевизионных программ тоже были дети. Поэтому им хотелось показать малышам полюбившиеся мультфильмы про Ежика и Медвежонка или «Ну, погоди!».

Во-вторых, эксперименты слишком креативных мультипликаторов с этническими мотивами редко заканчивались хорошо. Мультфильм «Кутх и мыши» был создан по мотивам чукотских сказок. Мало того, что сказки сами по себе жутковатые, что характерно для северных народов, так еще в анимации были использованы мрачные чукотские орнаменты, а звукоряд из варгана и горлового пения может напугать даже взрослых. Эстонский «Большой Тылль» может дать фору любому современному ужастику. Тут есть и отрубленные головы, и жуткие великаны, и реки крови, и все это на фоне тревожной музыки. Немало подгузников пришлось сменить во время просмотра этой сказочки.

В-третьих, сказывалось и культурное различие союзных республик бескрайнего СССР. Так, дети из Казахстана, с пеленок воспитанные на сказках про Ер-Тостика, Канбак-шала и Алдара-Косе, без лишних вопросов смотрят мультики про этих персонажей, даже если аниматоры иначе обыгрывают классический сюжет, а вот постмодернистская трактовка молдавского Фет-Фрумоса им уже непонятна, и от этого мультик кажется скучным.

А мультипликаторы того времени делали ставку именно на постмодернизм. Так мы увидели Кота в сапогах, который помогает Принцессе решать кроссворд и включает виниловые пластинки, Бременских музыкантов, играющих рок-н-ролл, и Волка, который не пожирает семерых козлят, а организовывает с ними джаз-бэнд. Так как сюжеты этих сказок всем знакомы, то и ироничная трактовка надоевших сюжетов многим понравилась. Но что касается народных сказок из союзных республик, то для ироничного обыгрывания требуется сначала ознакомить публику с оригиналом.

В-четвертых большую конкуренцию анимации из союзных республик составили мультики из соцстран. Там анимация была коммерциализирована, производство мультфильмов поставлено на поток, не было строгой цензуры, и средства на производство не экономили. Европейские соцстраны перенимали опыт «Диснея» и других крупных анимационных студий, поэтому чехословацкий «Крот», польский «Болек и Лёлик» и венгерский Густав приглянулись неискушенным советским зрителям гораздо больше, чем мультфильмы из далекой Азии.

Родом из детства

Конечно, те, кому сейчас за сорок, могут не согласиться и с теплом вспомнить несколько добрых мультиков «Казахфильма». Любителям фантастики наверняка понравились «Голубая планета» и «Космические приключения джинна», поклонников народных сказок не оставили равнодушными «Белый верблюжонок» и «Шелковая кисточка», а после трогательного мультика «Барсук и луна» многие дети бежали обнять маму.

Казахстанская мультипликация разная, но есть один фактор, который объединяет практически все мультфильмы, снятые в советский период. Они больше похожи на мудрую притчу, на беседу аксакала со своими внуками, чем на сказку, придуманную для развлечения малышей.

Тем не менее анимационный отдел «Казахфильма», как и прочие студии в союзных республиках, находился в очень незавидном положении. Средств на мультипликационные фильмы выделялось мало, шанс, что их увидят миллионы зрителей, был небольшим. Ведь, скорее всего, мультфильм изредка крутили бы по республиканским телеканалам. А если повезет, то поставили бы в утренний сборник мультиков в кинотеатре, где он просто затерялся бы среди десятка таких же. Кроме того, горел план, и требовалось выпустить хоть что-нибудь. Так рождались однотипные, скучные мультики про песиков, котиков, зайчиков. С простеньким, неинтересным даже малышам, сюжетом и сделанные на коленке.

Анимационное хулиганство

Любопытно, но в некоторых анимационных студиях именно такие жесткие условия способствовали выпуску настоящих шедевров. Мультики «Арменфильма» давно стали синонимом веселого бреда и уморительного абсурда. «Ишь ты, масленица!» давно разобран на цитаты, «Ух ты, говорящая рыба!» и «В синем море, в белой пене» можно пересматривать сотни раз, постоянно находя в безумных картинках что-то новое, а фразу «Вай, Кикос», обозначающую ненужные переживания, употребляют даже те, кто ни разу не смотрел легендарный мультик. А начиналось это все, как простое хулиганство. Мультипликатор Роберт Саакянц в свое время фанател от мультфильма «Желтая субмарина» на музыку The Beatles. В один момент он справедливо решил, что раз у мультиков «Арменфильма» все равно нет шансов попасть на большой экран, то и нет смысла тратить время на пустышки. Так сначала появился мультфильм «Лис, который ничего не умел», проникнутый психоделом и  пасхалками для внимательных зрителей, затем «Кикос» с совсем недетскими намёками, а затем целая серия ярких мультфильмов.

Принцип создания был прост. Если мультик все равно положат на полку, то можно вытворять что угодно. Тем не менее в Перестройку именно это «что угодно» и стало востребовано зрителями, которым захотелось чего-то новенького. Сейчас тысячи начинающих мультипликаторов со всего мира пытаются скопировать безумный стиль Саакянца, но получается не очень.

Есть и менее радикальные примеры. Латвийский мультипликатор Розе Стиебра все время снимала простенькие мультики для детсадовцев, а для души работала над мультфильмом «На порог мой села сказка». Лента по мотивам стихов латышской поэтессы Аспазии больше напоминает яркий детский сон. Сюжета в нем нет, только волшебные, гипнотизирующие образы. Но именно такого и хотелось зрителям, когда в 1987 году мультфильм все-таки попал на экраны.

Куда уходит детство

В целом в эпоху гласности и Перестройки советская анимация стала обретать особую популярность. Теперь уже мультики смотрели не только дети, но и взрослые. Кроме востребованного абсурда Сааякянца и психоделического стиля прибалтийских мультипликаторов, в моду вошли социальная сатира, как у Гарри Бардина, эпатаж — как у Александра Татарского или откровенная чернуха — как у Ивана Максимова.

«Казахфильм» опять не вписался в модные тенденции. Неспешное повествование, мудрость, показанная не в лоб, размышление о морали и месте человека в обществе — то, что в 60-70-е считалось слишком смелым для больших экранов, в конце 80-х стало считаться устарелым и консервативным.

В 90-е всем вообще стало не до мультфильмов. Продукция Диснея, хлынувшая из-за рубежа, вместе с появлением видеомагнитофонов почти в каждом доме полностью перекрыла потребность детей в ярких мультиках, пусть даже в отвратительном переводе и в пиратской копии. Даже небогатые семьи, у которых не было заветного «видика», могли в любой момент включить местные коммерческие телеканалы и показать детям «Русалочку» или «Аладдина». Взрослым же, занятым вопросами, где взять денег хотя бы на еду, было не до оценки креативности мультипликаторов. Неудивительно, что за это время на «Казахфильме» не было снято ни одного примечательного мультфильма.

Такая же ситуация была на всех анимационных студиях бывшего СССР. Единственный проект, который понравился зрителям — это «Незнайка на Луне». В этом мультсериале успешно сочетались советские наработки и диснеевский, сугубо коммерческий подхода к анимации. Даже попытки воскресить «Ну, погоди!» закончились провалом. Зрители в штыки восприняли новую реальность вселенной Волка и Зайца, с супермаркетами, «братками», шестисотыми «мерседесами».

Вызов принят

Хотим мы того или нет, но казахстанская мультипликация выросла из советской. В то же время и советская мультипликация долгое время отставала от западной, но не по творческой линии. Тут СССР мог дать фору многим диснеевским лентам. А вот с технической стороны советская анимация долго оставалась на уровне начала века. Это неудивительно. На Западе мультфильмы были выгодным бизнесом, а у нас — творчеством и уделом энтузиастов.

Первый мультфильм СССР вышел в 1924 году. Это была пропагандистская лента «Советские игрушки» Дзиги Вертова. Ее стоит посмотреть тем, кто считает, будто жестокость в мультиках появилась только сейчас. По сюжету некий толстяк, явно не одобряющий революцию, только и делает, что жрёт, пьет, развлекается с дамой легкого поведения. Но в конце концов приходят красноармейцы, вспарывают ему брюхо штыками и вместе с куртизанкой вешают на ёлку. Но тут интересен не жутковатый сюжет, а техника перекладки, которая потом использовалась в мультипликации еще лет тридцать.

Кукольные мультфильмы делались по методу Александра Ширяева, созданному еще в 1906 году, а позже Владислав Старевич вместо кукол использовал настоящих дохлых насекомых.

В 1934 году Уолт Дисней отправил на Московский кинофестиваль одну из своих лент. Так как Дисней был махровым антикоммунистом, то в этом жесте заключалась своеобразная издевка. Дескать, такого в СССР создать никогда не смогут. В мультиках Диснея использовалась методика из 12 правил, которая тогда была засекречена. Благодаря ей переходы между кадрами проходили очень плавно и персонажи смотрелись почти живыми.

Советские мультипликаторы согласились, что такого создать не могут, но при этом добавили, что могут сделать гораздо лучше.

На помощь пришла техника ротоскопирования. Она была изобретена еще в 1914 году, но мультипликаторы не особо хотели с ней работать: процесс был сложным, хлопотным и очень трудоемким.

Суть метода в том, что кадры будущего мультфильма сначала снимаются на камеру с живыми актерами, только без костюмов и декораций. Затем мультипликатор вручную раскрашивает каждый кадр. Стоит напомнить, что одна секунда экранного времени тогда составляла 24 кадра. Тем не менее таким ювелирным трудом были созданы большие ленты «Золотая антилопа», «Снежная королева», «Ночь перед Рождеством». Они поражали зрителя необыкновенной реалистичностью персонажей и вниманием к самым незначительным деталям.

В 1961 году мультипликатор Фёдор Хитрук в мультике «Большие неприятности» предложил новый метод, который задал стиль советским мультикам на десятилетия. Он предложил использовать несколько карикатурных персонажей, а от рисовки фона вообще отказаться. Яркий пример такого метода – «Винни-Пух». В этом мультфильме фон обозначен минимально, и мимика персонажей ограничена. Тем не менее харизма актеров озвучки, талантливая рисовка и хорошо прописанный сценарий сделали этот мультик любимым сразу у нескольких поколений.

Этот метод был гораздо дешевле фотокопирования и давал больше простора творчеству. Его можно было применять и на маленьких киностудиях.

«Казахфильм» этот метод освоил очень быстро, но, так как студия начинала делать мультики с нуля, приходилось работать пока по классике. В это же время на крупных студиях вроде «Союзмультфильма» и «Экрана» вовсю шли смелые эксперименты. Для создания мультиков использовался пластилин, проволока, спички, веревки, рисунки на стекле. Эти работы были ориентированы не столько на широкий экран, сколько на участие в фестивалях, но некоторые ленты, такие как «Пластилиновая ворона», полюбились и простым зрителям.

Сейчас настала эпоха компьютерной анимации. Казахстанские мультипликаторы работают и в этом направлении, но бюджет пока подводит. Когда компания «Дисней» работала над лентой «Холодное сердце», она заплатила 1,5 млн долларов только за программу, помогающую нарисовать снег. Для сравнения: 47 казахстанских мультфильмов, снятых с 2019-го по 2024 год, обошлись всего в два миллиона долларов. При этом дохода от сборов они практически не принесли. Зрители смотрят их в интернете, на платформе «Ютуб».

Тем не менее современная казахстанская мультипликация сохраняет традиции, заложенные 60 лет назад. Мудрость и любовь к родине, которой проникнуты наши ленты, важнее зрелищных спецэффектов, созданных просто для развлечения.