«На казаха похож»: в Сети обсуждают новый памятник Пушкину в Алматы

Горожане приняли идею на ура. Место быстро стало точкой для прогулок и селфи с поэтом. Но вскоре пользователи заметили, что с Пушкиным что-то не так. Его черты лица слегка стали казахскими. В ситуации разобралась корреспондент медиапортала Caravan.kz.

Скульптурная композиция находится чуть выше Центральной мечети. В социальных сетях пишут, что идея великолепная. Можно сесть рядом с Пушкиным, поделиться с ним новостями и мыслями, сфотографироваться с ним. Но пользователи Сети заметили одну особенность: Пушкин немного на себя не похож. Появились казахские скулы и куда-то делись арабские черты.

Почему у Пушкина появились казахские черты?

На самом деле, это обычная история. Ведь скульптор — не 3D-принтер, он не штампует лица по шаблону. Автор неизбежно пропускает образ через себя, свою среду и те лица, которые видит вокруг каждый день. Вспомните памятники Ленина, которые были разбросаны по всему бывшему СССР. Вроде человек один и тот же, а лица — разные. В Центральной Азии Ленин получался с восточным прищуром, в Прибалтике выглядел европейцем, в Кавказском регионе он был с характерным кавказским выражением лица и даже местными жестами. Это нормальный эффект, который в история искусства давно описан. Любой образ, даже самый узнаваемый, в итоге становится немного местным.

Главное, что он вовлекает людей, становится частью городской среды. И, судя по реакции, работает. Люди обсуждают, фотографируются, спорят. А значит, памятник живёт, а не стоит просто для галочки.

Что еще появилось на улице Пушкина?

Кстати, чуть выше той самой лавочки притаился ещё один персонаж — Учёный Кот, устроившийся на стопке книг. И к нему у публики тоже есть вопросы.

Пенсне и бабочка придают ему подозрительное сходство с котом Бегемотом из «Мастера и Маргариты». Впрочем, придираться особо не хочется. Кот получился харизматичный и явно добавил аллее настроения.

Ещё выше, ближе к Парку 28 гвардейцев-панфиловцев, прямо у поликлиники, поселилась Золотая рыбка, та самая, что исполняет желания. И тут пользователи соцсетей отметили, что место выбрано не случайно. Именно здесь люди ждут чуда. И, наверное, больше от рыбки, чем от врачей. 

Зачем нам памятник Пушкину?

Такие вопросы в соцсетях тоже возникают.  Да, у нас много своих поэтов и героев. Впрочем, в других странах они тоже есть. Но про мировую культуру никто не забывает. Памятники Пушкину можно встретить в Париже (на сквере рядом с Сен-Жерменом), в Вене, Риме и Брюсселе. Он вполне органично себя чувствует в Пекине, Сеуле, Нью-Дели и Ханое. Там его воспринимают как символ большой литературы. В Каире и Аддис-Абебе к фигуре Пушкина добавляется ещё и биографический интерес из-за его африканских корней. Александра Сергеевича можно увидеть также в Вашингтоне, Нью-Йорке, Мехико и Буэнос-Айресе.

Так что Пушкин в Алматы — это не про чужого героя, а про включенность в общую мировую культуру. Тем более что у нас с ним есть и своя, локальная связь. К его текстам обращался Абай Кунанбаев, причём не как переводчик в строгом смысле, а как адаптатор. Он брал фрагменты из «Евгения Онегина», прежде всего знаменитое «Письмо Татьяны», и переписывал их в казахской поэтической традиции. Менял ритм, упрощал сложные конструкции, подстраивал интонацию под слух степи. Один из пользователей сети написал: «Когда Абай перевёл для своих соотечественников «Письмо Татьяны» и исполнил его под домбру, рассказал об авторе, в народе его называли не Пушкин, а «Пошкин».

Есть ещё одна важная деталь. Александр Сергеевич когда-то бывал в Казахстане. Осенью 1833 года он приезжал в Уральск. Пушкин тогда собирал материалы о Пугачёвском восстании, разговаривал с казаками, записывал воспоминания очевидцев. По сути, занимался тем, что сегодня назвали бы полевой журналистикой. Всё это он использовал в своём произведении «Капитанская дочка».

Да, у нас уже есть памятник Пушкину возле Академии наук, такой классический бюст на постаменте. Но тот Пушкин остаётся парадным, а этот на скамейке явно ближе к людям. И, похоже, именно такой близости горожанам и не хватало. Чтобы без всякой бронзовой важности можно было присесть рядом и поговорить с классиком про жизнь.