Эпоха дешевой еды в Казахстане закончилась: почему все дорожает

Такое мнение высказывают фермеры, занимающиеся выращиванием картофеля. В ситуации разобрался корреспондент медиапортала Caravan.kz.

«Почему картошка должна быть дешевой, когда все дорожает? Дизтопливо выросло в цене, удобрения выросли, гербициды и пестициды выросли. Семенной материал подорожал. Техника тоже не дешевеет. Почему хлеб, мясо и овощи тогда должны дешеветь?» — сразу начинают разговор все фермеры.

Сегодня на селе в Казахстане работает дикий рынок. Чётких правил работы нет. Значит, и цены будут подчиняться законам дикого рынка.

В принципе эти все проблемы картофелеводов можно перенести на любых других фермеров: маслоделов, овощеводов, животноводов, птичников, тех, кто занимается кормами или сахарной свеклой. Все селяне в Казахстане живут примерно в одинаковых условиях в плане отношения к ним государства. Поэтому проблемы тоже будут одинаковыми.

Разницу в отношении чувствуют большие хозяйства, где работают хотя бы больше 6-8 человек. Но почему? Они платят налоги за своих работников. Это главный инструмент давления на такие хозяйства.

Если же хозяйство небольшое, на 3-5 человек, значит, оно, скорее всего, семейное и люди здесь держатся друг за друга.

Установить нормальные правила работы для села может государство. И оно же может создать систему, при которой цены на рынке будут достаточно стабильны. Все условия для этого у Астаны есть. Это деньги и система управления в лице министерства сельского хозяйства и региональных СПК. Пока нет только одного — желания.

В декабре 2024 года председатель Высшей аудиторской палаты Алихан Смаилов в Мажилисе раскритиковал систему субсидирования в сельском хозяйстве. Особо он отметил постоянно меняющиеся правила игры – за пять лет было больше 70 изменений. Обратной связи нет. Большинство заявок получатели ждали по два года.

«Это привело к выплате 5 млрд тенге субсидий более 2,5 тыс. субъектов, которые прекратили свою деятельность до или после получения субсидий. Почти 3 тысячи получателей субсидий на 5,4 млрд тенге и вовсе не являлись субъектами АПК», — подчеркнул Алихан Смаилов.

В итоге для фермеров государство – ненадежный партнер, который всегда может его кинуть, обмануть, недоплатить. Им выгоднее работать с откупщиком, который платит хотя бы живые деньги.

«У нас все это делается, но на бумаге. Вы там заключили меморандум, подняли продовольственную безопасность на столько-то процентов. Но это же слова, не подкрепленные делом. Чтобы на самом деле обеспечить страну дешевым картофелем, СПК должны выходить на форвардные закупки, чтобы обеспечить фермера деньгами, на которые он сможет купить все необходимое. Еще лучше, чтобы продавать ему все необходимое, чтобы у крестьянина не болела голова, где ему взять удобрения или топливо. Тогда он будет думать только об урожае», — уверены крестьяне.

Сегодня технологическая карта любой сельхозкультуры достаточно жесткая. Из неизвестных переменных там, по большому счету, только одно — погода. На все остальное фермер может неплохо влиять. На состояние почвы, на количество влаги, на качество семян. В карте все расписано: когда, как и чем готовить почву, какие удобрения вносить, когда сажать, какой высоты делать бурт, когда убирать урожай. Исходя из этого можно расписать, когда фермеру нужны деньги и на что, когда ему нужны удобрения, когда нужны рабочие, сколько топлива потребуется. Это обычный конвейер, как на заводе. Только все это происходит в селе, на земле.

В этом году весна пришла быстро и немного сломала планы СПК по заключению меморандумов. А министр сельского хозяйства оправдывался за высокие цены на молодой импортный картофель, потому что своих запасов не хватило.

«Никто не хочет докопаться до истины, и никто не хочет слышать правду. Никто не хочет нести ответственность за этот продукт. Это картошка. Это же не кирпичи. Это живой продукт. Он может сгнить. Его надо уметь хранить», — говорят фермеры.

Чтобы посадить картошку в мае, ее надо купить в феврале. Это значит, что в январе деньги у фермера уже должны быть. Но после нового года бюджет у госорганов еще не открыт, поэтому ответ стандартный: денег нет.

Сам семенной материал казахстанские фермеры закупают в России, в Беларуси, в Германии и Франции. У нас в стране есть семеноводческие хозяйства. Но по факту они потеряли свой статус, так как эту работу государство тоже не субсидирует. В других странах такие предприятия поддерживают, так как это залог продовольственной безопасности. У нас продовольственная безопасность отдана на откуп посредникам, с которыми государство официально борется.

Гербициды и пестициды мы закупаем в Китае. Удобрения — из России. Казахстанские есть, но их не хватает. В итоге все производство картофеля завязано на импорте, на который нужна валюта. И если курс тенге скачет, то и все «комплектующие» дорожают.

И даже это не главное. Государство проводит свою политику исходя из официальных данных, не всегда достоверных.

В 2022 году представители Союза картофелеводов и овощеводов говорили, что, по их данным, Казахстан в 2021 году получил меньше 2 млн тонн картофеля. Этого едва хватает, чтобы накормить страну. А вот по данным Бюро национальной статистики в Казахстане, производят картофеля раза в три больше — 4 млн тонн. Отсюда и непонимание ситуации.

Формально стране не нужно столько картошки, и нам надо максимально продавать ее всем желающим. В итоге картошку каждый год гонят на экспорт — успеть, пока она не испортится. Значит, можно не заморачиваться технологиями хранения, строительством новых хранилищ. Надо только успеть дать разрешение на ввоз молодого картофеля из Узбекистана.

В этом году схема не сработала, так как мы связаны одним рынком с Россией. А там сыграли сразу несколько факторов сразу: и плохой урожай 2024 года, и такой же рост цен на сырье, и рост доходов населения.