После прошлогодних цен, когда картофель стоил больше тысячи тенге, это выглядит, как аттракцион невиданной щедрости. Но возникает вопрос: «А что, своя уже закончилась?» В ситуации разобралась корреспондент медиапортала Caravan.kz.
Страна, которая ежегодно рапортует о миллионах тонн урожая, почему-то с завидной регулярностью встречает весну одинаково. На прилавке появляется импорт. А как же стабилизационные фонды? Ведь их создавали, чтобы закупать овощи осенью, хранить их до весны и не допускать ценовых истерик. Неужели корнеплоды из «запасов» успели распродать ещё до праздников?
Чтобы понять, что на самом деле происходит с картошкой в Казахстане и почему страна с собственным урожаем снова заглядывает в чужой погреб, мы поговорили с руководителем Союза картофелеводов и овощеводов Казахстана Байжаном Уалхановым.
Своя есть, но до весны доживает не вся
— Байжан Нурбаевич, Казахстан ежегодно заявляет об избытке картофеля на рынке. Почему тогда к марту на полках появляется импорт? Где происходит разрыв: на уровне производства, хранения или распределения?
— Да, действительно, профицит у нас существует. Но картофель - это не зерно, это скоропортящийся товар. У него сезон - всего один год. И весь произведенный картофель в Казахстане в любом случае имеет ограниченное время потребления и хранения, максимально до апреля. После этого весь непотребленный товарный картофель, который не идет на семена, у нас выбрасывается.
Несмотря на то, что у нас имеются складские помещения, оборудованные холодильниками и способные хранить картофель, скажем, до августа, до нового урожая, это нерентабельно. Как только атмосферная температура вне холодильника поднимается выше 5–6 градусов, расходы электроэнергии на охлаждение картофеля становятся очень дорогими. Необходимо усыплять картофель, проводить газацию. Это все дорогие мероприятия. Поэтому картофель, который находится на складах в летнее время, превращается в золотой.
Второй момент - такой картофель теряет свою маркетинговую привлекательность. Вы же не будете в июле покупать какой-нибудь сморщенный, полувысохший прошлогодний картофель, если рядом будет лежать молодой, тонкошкурый, красивый весенний картофель? Поэтому хранить его дольше марта-апреля смысла нет. Как и многие страны-производители картофеля, в том числе Голландия, Германия и Франция, в межсезонье, то есть с апреля в среднем по июль, пока у нас не появится ранний молодой картофель, мы зависим от импорта. Странами импорта у нас являются Китай и Узбекистан, пока не появится свой молодой шымкентский, таразский, кызылординский картофель.
— Можно ли прямо сказать, что стране не хватает картофеля или мы просто не умеем доводить его до потребителя?
— Картофеля у нас хватает. Даже если брать старую, советскую, уже сто лет нуждающуюся в пересмотре норму потребления картофеля, где написано, что картофеля потребляется 100 килограммов на человека в год. Что, конечно же, не соответствует истине, потому что культура потребления давно уже сменилась, физического труда и больших потребностей в калориях уже нет, и 100 килограммов картофеля у нас никто на душу населения не потребляет.
Но даже если брать эту цифру, то на 20 миллионов человек у нас имеется весь произведенный картофель. Потому что в прошлом году у нас было произведено 2,9 миллиона тонн картофеля. На самом деле, когда мы проводили реальную оценку как социологическое исследование, реальная норма потребления картофеля на сегодняшний день взрослым трудоспособным населением составляет около 60 килограммов в год.
Почему стабфонды не спасают весной?
— Почему этот «весенний провал» повторяется из года в год, несмотря на стабфонды?
— Задача стабфонда - обеспечить ценовую стабильность именно в сезонные пики потребления. Это зимнее время, когда нужно ограничить дефицит других продуктов. И в стабфонды закупается как раз тот продукт, который длительного хранения. Они не закупают весенние продукты.
И у них такая же беда с хранением. Многие стабфонды просто выкупают, но хранят на хранилищах у фермеров. И фермеры, заключив договор со стабфондом, сами хранят его, пока позволяют их склады. Как только хранение становится дорогим, соответственно, стабфонды также не могут ничем помочь. Потому что у них, как правило, нет собственных складов. А если есть, то они, как правило, технически гораздо хуже укомплектованы, чем склады частников.
— Сколько картофеля реально закладывается в стабфонды и сколько из этого объема доживает до марта?
— Каждый стабфонд индивидуально, на основе среднегодовых потреблений картофеля по своему региону, по своей области, производит закупку картофеля и овощей на следующий сезон. Также это зависит еще и от выделенного бюджета.
Сколько реально доходит до марта? Как правило, столько, сколько картофель может храниться на складах у фермеров либо на арендованных складах, столько его и доходит. Хотя на самом деле, по моему мнению, картофель в стабфондах заканчивается гораздо раньше, потому что он является более дешевым, чем предлагают уже с частных складов.
— Почему в прошлом году стабфонды не смогли удержать цены? Это просчет объемов или проблема управления?
— Потому что в позапрошлом и позапозапрошлом году цена на картофель была очень низкой и был очень большой профицит картофеля. Стабфонды законтрактовались, точно я не помню, по-моему, по 85 тенге. На деле рыночная цена на картофель не превысила 70 тенге. И цена 70 тенге из-за большого профицита держалась практически весь маркетинговый год.
И многие стабфонды, вы знаете, это квазигосударственные структуры, имели проблемы в том числе и с правоохранительными органами, и с проверяющими. В том числе потому, что закупили картофель, законтрактовали якобы по дорогой цене. У них были проблемы с возвратом денег, фермеры тоже не хотели, и это понятно, возвращать уже уплаченные деньги, законтрактованные.
Поэтому в прошлом году стабфонды перестраховались, закупили малый объем картофеля, также думали, что будет профицит. Но все испортил фитофтороз, который заставил выбросить около 25 % урожая уже из складов в ноябре. И цена на картофель пошла вверх. Фермер уже не хотел отпускать стабфондам по тем ценам, которые предлагали стабфонды и которые они заложили в своих бюджетах.
Вот такая возникла коллизия. На самом деле это ошибки в прогнозировании, помноженные на ошибки в управлении, плюс помноженные на наше законодательство в области госзакупок и ответственности. По итогу все хотели как лучше, но сделали, как предписывает законодательство. В итоге получилась прошлогодняя ситуация, когда картофель резко подорожал.
— Есть ли примеры, где стабфонды все-таки сработали лучше?
— Да. Я хочу привести Кызылординский стабфонд, где решения принимались гибко и были ориентированы на выполнение своей задачи, а не на выполнение буквы каких-либо правил. Они вообще практически не испытали дефицита картофеля. Я знаю, допустим, что фонд начал отпускать мелкооптовыми партиями непосредственно в магазины торговой сети города, в мелкие магазины в каждом микрорайоне. Из-за этого не было ажиотажа. Картофель был доступен каждому жителю в шаговой доступности. И был очень четкий контроль цен именно за картофелем из стабфондов. То есть акимат там хорошо отработал и не позволил ценам подняться. И они, кстати, исключили сразу же утечку картофеля из стабфондов перекупщикам, чем грешат многие стабфонды.
Главная серая зона картофельного рынка
— Насколько цена зависит от перекупщиков? Есть ли у вас оценки маржи по цепочке?
— От перекупщиков цена, конечно, сильно зависит. Но надо понимать, что перекупщики - это отдельный вид бизнеса. Их нельзя называть спекулянтами, людьми, которые наживаются на каких-то неприятностях. Это нормальный вид бизнеса. Люди построили склад, оборудовали его, потратили на это деньги. Да, они сами не выращивают, но это бизнес: они покупают осенний дешевый картофель, закладывают его на хранение, несут все затраты на его хранение, а потом получают свою маржу.
Проблема, вы правильно заметили, в оценке маржинальности. Все знают себестоимость производства картофеля. Если спросить у фермера, каждый фермер знает калькуляцию каждой тонны своего картофеля с каждого гектара, включая затраты на ГСМ, зарплату, труд, социалку, налоговые отчисления, агрохимию, семена. Фермеру легко вывести себестоимость своего продукта, и контролирующим органам тоже легко вывести его себестоимость. Поэтому оценка маржинальности фермера идет адекватная. Так же, как и оценка ритейла, торговых сетей: можно поднять счет-фактуру, по которой они получили товар, и проверить, превышает торговая надбавка 15 % или не превышает.
На сегодняшний день действительно темной стороной, серой зоной является оценка маржинальности посредников. Это люди, которые покупают у фермера, проводят у себя первичную обработку: где-то перебирают картофель, где-то сортируют по калибрам, где-то упаковывают, где-то даже моют. А потом уже со своей наценкой доставляют в торговые сети. И на сегодняшний день реально никто не может оценить индивидуальную себестоимость и маржинальность работы каждого склада. Туда же входят и транспортные затраты. Многое зависит от расположения склада посредника, насколько он возле города или удален, какие там условия хранения, техническая оснащенность. Но на самом деле это действительно - вы правильно заметили - вопрос оценки маржинальности посредника.
Иногда Китай ближе, чем Северный Казахстан
— Почему в последние годы растет импорт, несмотря на собственное производство?
— Импорт растет, потому что в глобальном масштабе всегда идет борьба за внешние рынки. Казахстан тоже сейчас старается держаться, не потерять внешние рынки. Мы экспортируем в Узбекистан, Таджикистан, Туркмению. И президент в своем последнем послании также отметил, что экспорт — это очень важно.
В то же время у нас страна очень огромная, территориально большая, и логистические вопросы являются очень значительными. Иной раз в южные области, допустим, в Алматинскую или Жетысускую область, просто дешевле перевезти картофель из Китая, чем везти его из Северо-Казахстанской области или из Павлодарской области. Поэтому импорт растет. К тому же растет и количество населения в южных областях.
Другой вопрос - защита внутреннего рынка. На это тоже государственным органам необходимо обращать внимание. Как, допустим, в этом году: у нас достаточно большой профицит картофеля, фермеры еще не смогли продать весь объем, и определенную часть картофеля уже необходимо будет выбросить. В то же время у нас импорт преобладает. Здесь, допустим, государственным органам, Комитету госдоходов можно было бы ввести увеличенные импортные пошлины, чтобы защитить наш внутренний картофель.
— Насколько мы зависим от Китая и других стран в межсезонье?
— Я бы сказал, мы зависим больше не от Китая в межсезонье, а от Узбекистана. И то достаточно короткий срок, пока у нас в Сарыагаше не появится свой картофель. Единственный вопрос, конечно же, цены. Молодой весенний картофель, молодой летний картофель достаточно дорогой.
Кстати, в последнее время наш рынок начал интересовать коллег из Пакистана, Ирана и даже в перспективе Афганистана, потому что они строят у себя огромную плотину и собираются развивать поливное земледелие. А, поскольку страна большая, много населения, и она достаточно бедная, единственный продукт, который должен накормить население этой страны, а также должен явиться ее экспортным товаром, это картофель.
Не склады, а переработка: где искать выход?
— Что нужно сделать, чтобы через 3–5 лет Казахстан перестал зависеть от импорта картофеля весной?
— Ну, честно говоря, не знаю. Понятно, что надо развивать свою инфраструктуру, хранение. Понятно, что надо удешевлять электроэнергию для складов, для холодильников хранения картофеля. Но все равно в межсезонье импорт необходим. И здесь это чисто вопросы маркетинга, логистики, в том числе финансовой логистики. Насколько вообще рентабельно хранить картофель круглый год?
Лучше развивать, конечно же, переработку. Это стабилизирует цены, это изменит форму хранимого картофеля. Скажем так, если мы сделаем переработку замороженного, очищенного в вакуумной упаковке картофеля, он будет сохранять свою свежесть хоть год, хоть полтора. Если мы наладим производство сушеного картофеля, картофельного сухого пюре, тоже вопрос хранения на 3–4 года снимается. Ну вообще тенденция к этому идет. Допустим, в Европе хозяйки уже не жарят картофель, не чистят его. Вернее, они его жарят, но не чистят. Предпочитают покупать картофельный порошок сушеный, делать из него шарики и жарить. Достаточно удобно, недорого, практично и быстро. Но, надеюсь, у нас переработка тоже будет развиваться, и скоро мы к этому тоже придем.