Остатки зерновых и бобовых культур урожая прошлого года составляют почти 7 млн тонн, из которых:
Пшеницы в запасах у крестьян, мельниц и зерновых трейдеров осталось 5 млн 616 тыс. тонн. Из этого объема продовольственной — 5 млн 132 тыс. тонн. Еще 386 тыс. тонн пойдут на корм скоту (фураж), семенного материала — 97 тыс. тонн.
Также осталось 727 тыс. тонн ячменя: продовольственного — 378 тыс. тонн, семенного — 31 тыс. тонн, фуражного — 317 тыс. тонн.
Здесь интересно посмотреть на динамику вывоза пшеницы на экспорт.
В апреле Минсельхоз сообщал, что «за семь месяцев Казахстан экспортировал 9,9 млн тонн зерна и муки». Это примерно 1,41 млн тонн в месяц.
В июле министерство сообщило, что экспорт казахстанского зерна и муки в зерновом эквиваленте за десять месяцев сезона вырос на 13% и достиг 13,1 млн тонн, или 1,45 млн тонн в месяц.
Через два месяца начнется новый коммерческий год — 2026–2027-й. За это время «Казахстан темир жолы» успеет вывезти 2,8–3 млн тонн зерна.
Остаток, который останется на будущий год, — около 2 млн тонн.
В свое время официальный представитель Зернового союза Казахстана Евгений Карабанов говорил, что экономически обоснованный переходящий остаток составляет 1 млн тонн. Это не объем, который лежит одним массивом на крупных элеваторах, а, скорее, запасы Продкорпорации, мельников и зерновых трейдеров.
Остальное надо продавать. Это деньги, замороженные в зерне. Ни один предприниматель не будет хранить деньги в таком товаре. Тем более в товаре, который требует дополнительных расходов на хранение.
По данным Зернового союза Казахстана, сегодня продовольственное зерно стоит 100–110 тенге за килограмм. Миллион тонн — это около 100 млрд тенге.
Для сравнения: только на поддержку растениеводства Министерство сельского хозяйства выделило 180,1 млрд тенге субсидий.
А здесь половина этой суммы может сгнить в закромах?
Отраслевые ассоциации давно говорят, что в отчетности АПК слишком много приписок. Из-за этого возникают такие большие переходящие остатки. Иногда они доходят до 4–5 млн тонн. Поэтому статистика сельского хозяйства не вызывает доверия, а строить государственную политику на основе таких данных чревато последствиями. В итоге все это может обернуться дефицитом отдельных продуктов, ростом цен, например, на мясо, и снижением качества продукции.
Три года назад вице-министр сельского хозяйства Азат Султанов сообщил, что после проверки, проведенной совместно с Бюро национальной статистики и акиматами, были списаны «бумажные» 3 млн тонн молока, 2 млн тонн картофеля, 3 млн голов МРС и 2 млн голов КРС. Через год списали еще 2,5 млн тонн зерновых, 2 млн тонн картофеля и 300 тыс. тонн репчатого лука.
Откуда появились эти «бумажные» закрома Родины, тоже известно. Кто-то мухлевал с документами, чтобы получить больше субсидий. Другие рисовали цифры по просьбе акиматов, которым требуются красивые показатели в отчетах. Третьи попросту воровали зерно через систему зерновых расписок.
Судя по данным МСХ, махинации в сельском хозяйстве продолжаются. Ни Минсельхоз, ни Минфин победить их пока не могут. Видимо, приписок стало меньше, но как явление они не исчезли. Пока государство будет продолжать жестко вмешиваться в работу частных хозяйств, а не создавать условия для производства необходимых стране продуктов.