Был гараж и не стало

Изначально собственник и те, кому понадобился его участок, находятся по разные стороны баррикад. Первым хочется получить при сносе достойную компенсацию, у вторых – стремление заплатить по минимуму. Регулировать интересы призван закон, в котором, казалось бы, прописаны все права сторон. Однако, пока иски владельцев гаражей кочуют по судебным инстанциям, у дорожных строителей и компании, занимающейся сносом, уходят сроки.

Во-первых, потому, что многих членов гаражного кооператива слишком поздно известили об “отчуждении земли для государственных нужд”, во-вторых, потому, что предложенная компенсация, по мнению собственников, невысока по сравнению с рыночными ценами.

– Ни равноценный гараж, как у меня – сухой, 24 квадрата, с подвалом, емкостью, ни место в паркинге за 10 тысяч долларов в Астане сейчас не купишь, – говорит Виктор Д. – То есть предлагаемая компенсация неравноценна. А это вынуждает нас нанимать адвокатов, обращаться в суды. Мы согласны с тем, что это – государственный интерес, дорога нужна, но почему при этом должны страдать наши интересы – не ясно.

Ждать, пока владельцы гаражей дождутся решения суда, у строителей времени нет. И они, как утверждают владельцы, начали рушить гаражи вместе со всем содержимым.

Был гараж, раз – и не стало

Елена Т. уверяет: она вообще не получала ни одного уведомления о сносе. Никто не знакомил ее и с ценовыми предложениями. Все было лишь на уровне слухов.

– В начале июля сын поехал отвезти кое-какие вещи, звонит и говорит: “А нашего гаража нет”. Я поехала сама – а оттуда меня уже увезли с гипертоническим кризом в больницу…

Стройматериалы, которые семья закупала для ремонта квартиры, другие вещи, по их словам, общей стоимостью около миллиона тенге, тоже исчезли.

Без “объявления войны” наполовину разрушили и гараж Натальи И.

– Сначала нам предлагали 450 долларов за квадратный метр, потом 650. За три дня до сноса почему-то затребовали решение суда первой инстанции, хотя мы уже ожидали постановления Верховного суда. Приезжаем – плита перекрытия снята, ворот нет. И вещей тоже. Хорошо, что основную часть мы вывезли буквально за неделю до этого.

Сейчас Наталья ищет, куда делись мебель, новая шипованная резина. Да и компенсация за сам гараж не получена.

Будем искать

Сейчас делами пострадавших владельцев гаражей занимаются сотрудники уголовного розыска Сары-Аркинского района. Им предстоит выяснить, куда делось имущество и когда. Правда, прошел уже месяц с момента обращения граждан, и только на днях, когда дела передали другому следователю, люди были вызваны и подробно опрошены.

Сотрудники ТОО ПСК Pro Construction KZ, действующие от лица столичного управления пассажирского транспорта и автомобильных дорог, утверждают:

– Мы соблюдаем всю законную процедуру. Если не находим собственников, все актируем в присутствии свидетелей, ведем видеозапись. Имущество убираем на хранение и по требованию готовы его предоставить владельцам и даже предоставить транспорт для перевозки. Если возникают споры, передаем дело в суд. Однако дело в том, что сейчас параллельно идут и снос, и строительство. В таких условиях за факты кражи из гаражей мы ответственности не несем. Бывали случаи, когда наши сотрудники сами предотвращали случаи грабежа. Но с этим должны все-таки разбираться правоохранительные органы.

Пока органы разбираются, владельцы гаражей во всех своих бедах склонны винить ТОО, занимающееся сносом. И акимат, от лица которого оно действует.

– Вот объясните, почему так происходит, – возмущается Николай Семенович, старожил города. – Пятикомнатный дом матери в Слободке снесли еще в 2000-м – дали компенсацию, которой едва на однокомнатную квартиру хватило. За мою дачу в 2002-м заплатили миллион тенге, новую за эти деньги так и не смогли купить. Теперь без гаража остаюсь, даже запчасти украли. И с чем я на старости лет остался? Почему власть не защищает право людей на собственность?

Мы не смогли ответить на эти вопросы. Но практически все, кто в строящейся столице “пошел под снос”, а это десятки тысяч граждан, считают, что их имущественные интересы существенно пострадали. Стойко укрепилось в постсоветском сознании чиновников: государственное важнее частного. Неприкосновенность частной собственности (если дело не касается собственности очень больших размеров) – для многих вообще понятие смутное.