Министр нацэкономики обвинил казахстацев в желании жить лучше

Пост очень сдержанный, но он наполнен причинами, почему правительство страны ни в чем не виновато. В ситуации разобрался корреспондент медиапортала Caravan.kz.

Пост называется просто: «Почему рост ВВП не всегда сразу приводит к росту доходов населения?».

Денег нет, но вы терпите

«Несомненно, существует прямая связь между этими показателями. Но эффект от него заметен не сразу. В долгосрочной перспективе экономический рост и реальные доходы населения всегда будут приближаться. К примеру, в 2010-2024 годах реальный ВВП Казахстана вырос на 78,9 %, а реальные доходы населения-на 77,2 %», — считает Серик Макашевич.

Иначе говоря, министр предлагает нам, жителям Казахстана, затянуть пояса и надеяться, что в далеком, или недалеком, будущем сильная экономика будет расти так стремительно, что будет тащить за собой и доходы населения.

Хотя вообще-то, где здесь С. Жумангарин увидел взаимосвязь? Как правильно отметил в своем ответном посту экономист Мурат Темирханов, доходы населения зависят, скорее, от производительности труда. Тут связь простая и четкая – как поработал, так и полопал.

А вот с производительностью в Казахстане беда. Здесь наша страна попала в замкнутый круг: низкая производительность труда в стране не дает зарплатам расти и стимулировать потребительский спрос, потому что предприятиям невыгодно поднимать зарплату, так как им невыгодно внедрять новые технологии и тратить деньги на обновление парка станков.

«Основная проблема здесь – структура экономики. Если экономический рост формируется за счет капиталоемких или сырьевых отраслей, то его влияние на доходы населения наблюдается только после определенного периода. А когда развиты такие отрасли, как строительство, услуги, сельское хозяйство, основанные на трудовых ресурсах, это воздействие ощущается на население гораздо быстрее», — продолжает министр.

Ну правильно, нефтянка стала для Казахстана палочкой-выручалочкой. Именно продажа нефти и газа залила страну деньгами, на которые мы развивается последние 20 лет. Поэтому это не проблема, а результат сознательного выбора в стратегии развития.

Правительству всегда проще заниматься большими проектами. Это дешевле, предсказуемо и их можно регулировать. Зато мелкий бизнес, о котором вспомнили лет 15 назад, всегда был нелюбимым ребенком для Астаны. Именно потому, что он мелкий. А еще шумный и неуправляемый. Поэтому нефтянкой у нас занимается отдельное ведомство, которое даже когда-то называлось «министерство нефти и газа», а МСБ даже не госорган, а государственные предприятия, у которых почти никогда не хватает денег на все хотелки.

Беспонтовый казах

«При этом уровень потребления в экономике растет быстрее, чем предложение товаров и услуг. Другими словами, объем производства не всегда соответствует темпам роста спроса, что создает дополнительное давление на цену», — отмечает Жумагарин.

Иначе, говоря министр обвиняет в раздувании инфляции простых граждан, которые берут кредиты в банках, чтобы провести тои, купить машину берут рассрочку, чтобы обновить телефон.

Формально министр здесь прав. Да, деньги банков всегда быстрее шли в розницу, на покупку техники и шмоток, чем на кредитование бизнеса и производства. «Караван» часто писал об этой ненормальной ситуации. Все это приводит к демонстративному потреблению – «Казах без понтов – беспонтовый казах», вымыванию валюты из страны, снижению курса тенге.

Но здесь, в понтах, больше заслуга Астаны, чем простых граждан. Во-первых, задают тон в понторезе сами чиновники. Все мольбы к казахам быть скромнее разбиваются, когда казахи видят казахских чиновников: самые навороченные машины, самые кожаные кресла, самые блестящие часы-котлы на руках. И регулярные коррупционные скандалы. Начните с себя. Покажите пример скромности и эффективности.

Во-вторых, для чего в нашей стране работает Национальный банк? Это он должен регулировать банки так, чтобы им было выгодно вкладывать деньги в экономику, а не в потребление. Как это сделать? Спросите у специалистов.

Перекрестное опыление квазигоссектора

«В Казахстане доля заработной платы в структуре ВВП составляет около 31 %, — говорит Серик Макашевич. — Для сравнения, в развитых странах этот показатель достигает 40 %. Такая разница обусловлена прежде всего уровнем технологического развития. Производительность труда на одного занятого человека в стране составляет около 31 тыс. долларов, что ограничивает возможности бизнеса платить более высокую заработную плату. Стоит отметить, что в 2013-2024 годах ВВП страны вырос почти в 1,5 раза. Однако фактическому увеличению доли заработной платы в ВВП может способствовать только увеличение числа высокопроизводительных рабочих мест, создающих высокую добавленную стоимость».

Ну, во-первых, доля фонда оплаты труда в развитых странах не достигает 40 %, а превышает 50 %. Разница большая. 40 % здесь выглядит как задание самому себе. Будет, конечно, неплохо, если мы достигнем этого показателя. Но хотелось бы иметь 50 %. Тогда и зарплата в миллион тенге в нынешних деньгах будет ниже средней.

И во-вторых: все мы знаем, что в Казахстане работает параллельная экономика – квазигоссектор. И последние лет 10 его доля не падает ниже 40 % от всей экономики страны. Здесь заработные платы у работников растут быстрее, чем в простой/общей экономике. И они гораздо выше.

При этом у предприятий квазигос нет ответственности приносить прибыль. Задача стоит, но кого сняли за плохую работу – нам не говорят. При этом все эти холдинги финансируются за счет бюджета и за счет монопольных цен, которые оплачивает мы все – жители Казахстана.

Вспомним о ИФК

«Сейчас основными драйверами экономики являются обрабатывающая промышленность (рост 10 %), строительство (114,5 %), транспорт и складирование (112 %), торговля (105,1%), сельское хозяйство (103,6 %). Именно в этих отраслях сосредоточена значительная часть малого и среднего бизнеса и создается большое количество рабочих мест.

В обрабатывающем секторе наблюдается высокая активность не только тяжелой промышленности, но и других направлений. Быстро растущие отрасли:

* Машиностроение: +23,3 %

* Производство строительных материалов: +27,7 %

* Химическая промышленность: +18,4 %

* Легкая промышленность: +125,2 %

* Производство продуктов питания и напитков: +14,4 % и +7,6 % соответственно», — продолжает министр нацэкономики.

Здесь поражает темп роста легкой промышленности – плюс 125,2 %. Такой темп прироста можно сделать только одним способом – за счет снижения базы. Иначе говоря, вчера мы 20 лет убиваем легкую промышленность, и через год любой рост будет кратным.

«Караван» много писал и о том, как государственные структуры топтали старые и новые промышленные предприятия, чтобы потом продать их по запчастям.

Бить или не бить?

«Сама по себе налогово-бюджетная реформа напрямую не формирует экономический рост. Его задача — создать условия для привлечения инвестиций, развития бизнеса и устойчивого финансирования инфраструктуры, — утверждает министр. — Однако любая налоговая реформа будет работать только в том случае, если производительность труда, инвестиции, эффективность государственных расходов будут расти вместе, а теневая экономика будет сокращаться. В противном случае реформа может быть воспринята только как усиление фискальной нагрузки».

Вообще надо помнить, что налоги – один из самых мощных инструментов государственного регулирования. Это рычаг, который может корректировать рыночные процессы и исправлять несовершенства рынка. Через различие в ставках, налоговых льготах и преференциях государство способно стимулировать или ограничивать определенные виды экономической деятельности.

При одном условии: если в министерствах экономики и финансов понимают, как работает этот рычаг и они умеют им пользоваться. Со слов же Серика Жумангарина выходит, что таким инструментом в миннацэкономики не пользуются. Что очень странно.

***

В целом пост министра экономики вызывает двоякое впечатление. Как отметил в ответном посту Мурат Темирханов, «правительство перестало публиковать и обсуждать с общественностью и парламентом свои стратегические планы по налогово-бюджетной политике и по всем другим госполитикам». Поэтому надо «отметить и поблагодарить министра экономики за его внезапно появившуюся открытость по обсуждению экономической политики правительства с широкой общественностью».

С другой стороны, где здесь активная роль министерства? Если собрать в кучу все тезисы министра, то выходит, что экономика – это сад у плохого хозяина, где растет все что ни попадя, главное, чтобы за ограду ничего выползло. А задача правительства – собирать плоды земли. То бишь бизнеса.

А вот какого качества будут эти плоды, да и сколько их будет, никто не знает.

Кстати, зарплата министра экономики не зависит от успехов экономики. Было бы неплохо поставить размер оплаты труда чиновников, хотя бы экономического блока, в зависимость от роста экономики в стране. Пусть министр законно получает не миллион, а 5, 10, 15 миллионов, если сможет дать всем нам заработать не по 300 тысяч, как говорит Бюро нацстатистики, а хотя бы миллиону тенге.