Чистильщик

Народные футболисты — Степанов, Сегизбаев, Квочкин

— Александр Николаевич, вся ваша жизнь связана с футболом. Помните, в каком возрасте познакомились с этой игрой?

— Мама рассказывала, что в детстве меня не надо было искать по улицам. Все знали, что я на поле в нашем Рабочем поселке в Алма-Ате смотрю, как взрослые играют в футбол. Было мне тогда лет пять-шесть. А где-то лет в десять мы с ребятами пошли на Центральный стадион записываться в ФШМ. В нашей компании был мой близкий друг Виктор Шведков, ставший впоследствии основным вратарем «Кайрата». Помню, выдали нам футболки ФШМ и спортивные тапочки: я в этой форме сфотографировался в нашем дворе.

— Считается, что защитники — это несостоявшиеся нападающие. Вы по доброй воле стали играть в обороне?

— Да, мне всегда импонировала игра защитников — Карла-Хайнца Шнеллингера из сборной ФРГ, Александра Медакина из московского «Торпедо», за которое я болел в детстве. Хотя в «Кайрате» я начинал правым полузащитником. При этом, действуя в обороне, я не стремился играть «на отбой», «отгружать», как того требовали тренеры. Мне нравилось начинать атаку через пас.

— Кто в 60-е был для вас в лучшей команде республики — «Кайрате» — образцом защитника?

— Вадим Степанов. Мне даже от него перешла футболка с третьим номером. Степанов был настоящим народным футболистом, как Тимур Сегизбаев, Сергей Квочкин…

«Езжай, сынок. Хоть столицу посмотришь»

— В «Кайрат» вы попали не из ФШМ, футбольной школы мастерства?

— После окончания ФШМ встал армейский вопрос, и меня порекомендовали наставнику джамбулского «Металлиста» Петру Григорьевичу Зенкину. 1966 год я отыграл в Джамбуле на позиции левого защитника. После этого вернулся в Алма-Ату, в АДК, к Владимиру Сергеевичу Болотову. А летом 1967 года меня позвали в «Кайрат».

— Говорят, не все у вас шло гладко?

— Конечно. С первой тренировки ушел — не хватило смелости. Но меня вернули, а вскоре взяли в Москву на выездные матчи со «Спартаком» и «Динамо». Мама сказала: «Езжай, сынок. Хоть столицу посмотришь». В Москве я играл за дубль, а на матч с «Динамо» впервые попал в заявку основного состава. Понятно, что всю игру просидел на скамейке, но готовился к матчу вместе со всеми. А

4 сентября 1967 года впервые вышел в стартовом составе. Играли в Одессе с «Черноморцем» при аудитории 50 тысяч человек и победили со счетом 1:0. Серега Квочкин забил гол. Я с ходу вписался в состав и спустя несколько дней играл в Киеве против «Динамо».

— Вскоре вы получили всесоюзную известность. Помните домашний матч с московским «Спартаком»?

— Естественно. Тот матч мы выиграли со счетом 1:0, и я поучаствовал в голевой атаке. Мяч снова забил Квочкин, с которым у нас было хорошее взаимопонимание. До этого дня «Спартак» в Алма-Ате не проигрывал.

Ташкентцы не церемонились. Даже за нос кусали

— Даже сменив амплуа и став центральным защитником, вы не переставали подключаться к атакам. Это было веление времени или тренерская установка?

— Это была моя инициатива. Тренеры, напротив, старались, чтобы я реже ходил вперед. Я хорошо играл головой, поэтому часто появлялся в чужой штрафной площадке при «стандартах». Но и своей работы также хватало. Приходилось держать высокорослых нападающих, таких как двухметровый Янош Габовда из львовских «Карпат». А гол я забил только один — московскому «Локомотиву» в 1970 году. Мы боролись за возвращение в высшую лигу, и этот мяч был очень важным — он принес «Кайрату» победу — 2:1.

— Кто из форвардов всесоюзной высшей лиги доставлял хлопот больше остальных?

— Довелось поиграть против Олега Блохина из киевского «Динамо», с которым нужно было действовать на опережение, переигрывать за счет правильного выбора позиции. Еще в юношах запомнился своей хитростью Миша Гершкович из сборной Москвы. Конечно, неподражаемый Эдуард Стрельцов из московского «Торпедо», к которому при общении обращался только на вы. Свой феномен он объяснил просто: «Валерка (Воронин. — Прим. авт.) — Вальке (Иванов. — Прим. авт.), Валька — мне, гол. Вот и весь секрет». Каких-то заумных финтов у Стрельцова не было, но верно говорят: «Все великое — простое». Отмечу еще Анатолия Бышовца — умнейший был игрок.

— Самым принципиальным соперником алматинского «Кайрата» был ташкентский «Пахтакор»?

— Да. Обыгрывали мы его и дома, и в Ташкенте. На какие ухищрения только они не шли. Даже поле перед игрой поливали, чтобы при их жаре еще и влажность была высокой. А в одном из матчей их нападающий Геннадий Красницкий укусил нашего вратаря Вячеслава Бубенца за нос. В первый раз увидел, чтобы мужчина заплакал. Вот такой был накал страстей.

Сан Санычу — особое спасибо

— В те годы в «Кайрате» тренеры менялись чуть ли не каждый год. Эта чехарда сильно мешала?

— Конечно. Каждый тренер вел себя по-своему. Кто-то мог запустить команду, пустить все на самотек. А кто-то, наоборот, так «затянет гайки», что некоторые футболисты начинали ходить к руководству, жаловаться. Очень жалко было расставаться с москвичом Сан Санычем Севидовым. Придя в «Кайрат» в 1970 году, он сразу наладил дисциплину, подчинил все достижению единственной цели — выходу в высшую лигу. Бывало, после игр запирал нас на базе. Зато тот сезон отыграли на одном дыхании и задачу выполнили.

— На следующий год «Кайрат» занял самое высокое на тот момент в своей истории восьмое место. Что помешало прыгнуть выше?

— Наверное, все дело было в нашей психологии. Могли по ходу сезона входить в лидирующую группу, но завершали чемпионат в середине таблицы. Считали, что и так уже высоко забрались, куда еще стремиться?!

«Странные» матчи вспоминать не хочется

— А как же провинциальная «Заря» из Ворошиловграда в 1972 году нашла в себе внутренние резервы, чтобы завоевать золото чемпионата СССР?

— У «Зари» была отличная организация всего дела и несравнимые с нами финансовые возможности. За счет этого им удавалось влиять на многие вопросы, в том числе и судейские.

— Кстати, в недавнем интервью нашей газете Леонид Остроушко рассказывал о «расписанных» матчах с ленинградским «Зенитом» в 1974 году и призывал в свидетели участников тех игр. Вы ведь тогда выходили на поле?

— Да, я играл и в Алма-Ате, и в Ленинграде. Тогда, действительно, оба матча должны были завершиться вничью. Дома мы свою часть «работы» сделали, а в Ленинграде «Зенит» неожиданно, вопреки договоренности, стал играть на победу. Такие «странные» матчи, я не хотел бы о них лишний раз вспоминать. Скажу, что подобные дела решались на уровне руководства клубов и тренеров, а футболистов потом уже ставили перед фактом.

И сострясение мозга было, и почки отбивали

— Серьезные травмы обходили вас стороной?

— К сожалению, нет. Я сильно подорвал здоровье в марте 1968 года, когда перед чемпионатом мы отправились на сборы в Пакистан. Олег Волох там воспаление легких подхватил, а я отравился. Дома сразу в больницу положили, но печень посадил, получил хронический холецистит. Так всю жизнь эту болячку и таскаю. Несколько раз получал сотрясение мозга, в одной из игр почку отбили. В 1972 году делал операцию на мениске.

— Карьеру завершили из-за травм?

— Нет. В 1975 году не выполнили задачу: остались в первой лиге. Для выхода в «вышку» достаточно было не проиграть в Минске «Динамо», а затем победить в Запорожье «Металлург». В конце матча с динамовцами при счете 1:1 мне надо было просто вынести мяч из штрафной, но он срезался у меня с ноги и ушел на угловой, с которого нам забили гол. После игры было полное опустошение, от партнеров сильно досталось. Ведь то поражение стоило нам путевки в высшую лигу. После сезона «Кайрат» покинул старший тренер Всеволод Михайлович Бобров. Я тоже ушел. По собственному желанию.

Награда за Кубок — часы и шерстяной костюм

— Вам ведь еще и тридцати не было. Не рано было записывать себя в ветераны?

— Рановато. Я за ветеранов потом еще лет двадцать отыграл, получив даже больше практики, чем в молодости. Выступал даже в официальных турнирах. В 1994 году сборная Казахстана заняла третье место на Всемирных играх ветеранов в Австралии. Должны были за это дать мастеров спорта международного класса, но никаких удостоверений лично я не получил. Так и остался мастером спорта СССР.

— То звание вы получили за выигрыш Кубка Международного спортивного союза железнодорожников?

— Да. В том турнире запомнились в первую очередь выездные игры. К примеру, победа в Софии над «Славией» со счетом 3:0 после домашнего поражения — 1:3. Накануне матча хозяева устроили нам культурную программу с ужином, который закончился только под утро. Но мы вышли на поле и легко их обыграли. Тренер «Славии» потом под трибунами на арбитра набросился. А он-то в чем провинился? Судил, что видел.

Напряженным получился и первый финальный матч в Румынии с «Рапидом». После того, как сыграли в Бухаресте вничью, почувствовали, что дома румын отпускать нельзя. Алма-атинская игра волнительной получилась, победили всего 1:0. Потом был хороший ужин, от министра путей сообщения получили часы и по шерстяному спортивному костюму.

— После «Кайрата» с большим футболом завязали окончательно?

— Нет, еще по году отыграл за «Химик» из Джамбула и карагандинский «Шахтер». Предлагали остаться в Караганде играющим тренером, но я уже все для себя решил. Приехал в Алма-Ату и устроился детским тренером на стадионе «Спутник». Через мои руки прошло много известных впоследствии футболистов: Олег Литвиненко, Серик Жейлитбаев, Азамат Ниязымбетов, Виктор Антонов, Алевтин Осипов и другие. И сейчас у меня есть талантливые мальчишки. Дай Бог, вырастут в хороших игроков.