Последнее интервью Баян Есентаевой "Каравану"

Как стало известно, телеведущая была доставлена 10 июня в 14.45 в Талгарскую больницу с ножевыми ранениями в области брюшной полости и грудной клетки. Сегодня стали известны подробности ЧП.

Баян Есентаева не раз общалась с корреспондентами "Каравана". Последнее интервью нашему изданию известная телеведущая дала в конце мая. Повод был весомый. Самому яркому и эпатажному girls band Казахстана  “КешYOU” в этом году исполнилось 10 лет.

Вся правда о продюсере группы – Баян Есентаевой – в ее откровенном интервью корреспонденту медиапортала Caravan.kz.

– Ваш самый грандиозный проект – “КешYOU”. Что было сделано за эти годы, чтобы сохранить в своих рядах преданных поклонников?

– Если сравнивать с другими музыкальными коллективами, то главное, что можно отметить за эти годы, так это стабильность. Первый состав без изменения работал шесть лет, второй – три года, нынешний существует всего год. За десять лет в этом проекте участвовали десять солисток, что выглядит довольно символично.

– Недавно вы создали еще один музыкальный проект – Lashyn. Какой посыл у этого детища? Может, чтобы девочки из “КешYOU” не расслаблялись?

– Это просто бизнес. Я не занимаюсь благотворительностью. Просто создаю здоровую конкуренцию на рынке, но при этом хочу зарабатывать.

– Почему вы сами перестали петь?

– Пробовала себя, но, когда поняла, что с такими вокальными данными не смогу быть на первых ролях, отказалась от этой идеи. У меня все нормально с самокритикой, и я хочу заниматься тем, что получается лучше всего. Я абсолютный лидер по натуре – ничего с этим поделать не могу.

Больше не буду комментировать скандалы

– “Я сделала себя сама” – это выражение можно отнести к вам?

– У меня не было продюсера, но сильно повлияла мама. Она всегда говорила: “Ты должна быть самой лучшей”. В детстве я не всегда понимала это выражение, но, когда показывала высокие результаты, мама никогда не хвалила меня, а лишь отмечала, что так должно быть. И эти высокие требования наложили отпечаток на мою личность. Если честно, она до сих пор говорит, мол, ты снимаешь дурацкие фильмы и клипы, и дурацкие певицы у тебя. Она настолько критична к моей работе, что я перестала задавать ей вопрос: нравится тебе или нет?

– Ваше имя часто всплывает в скандальных сводках шоу-бизнеса. Мешает ли это?

– Я перестала обращать внимание. Но часто, когда дело касается Баян Есентаевой, мне приходится комментировать журналистам определенные слухи и ситуации. Говорю всё, как есть, – я очень прямой человек и “не заезжаю с Парижа или с Лондона”. Многие СМИ превращают это в скандал, хотя мои интервью можно охарактеризовать как абсолютно адекватные и интеллигентные. Недавно я сказала одному журналисту, что больше не буду комментировать скандальные события вокруг себя, не хочу, чтобы мною пользовались и зарабатывали на моем имени рейтинги.

Она женщина, и этим всё сказано

– Приходилось ли вам испытывать кризис среднего возраста? Чем он опасен или полезен для творческой натуры?

– Он наступил в 36 лет, в день моего рождения. Я поняла, что все закончилось, лучшее уже позади. В этом состоянии провела три месяца, пока не появился проект “Коктейль для звезды” – самый нашумевший фильм. Нашла в себе силы выйти из депрессии. Продюсировала я впервые и сумела сделать кино. Это была терапия.

– Баян, в фильме “Осторожно, Корова!” прозвучала фраза: “Женщина не может управлять народом”. Так ли это?

– Не думаю. Например, Хиллари Клинтон метит в президенты США, я долго наблюдаю за ее предвыборной кампанией – интересно очень. Она женщина, и этим всё сказано.

– Многие из ваших коллег баллотируются в депутаты, идут в политику. Вы себя видите в такой роли?

– Журналисты очень часто задают мне этот вопрос – не знаю почему. Я занимаюсь творчеством. Иногда хочется внести свою лепту в развитие нашей культуры, но я пока не вижу себя в кресле чиновника. Думаю, что когда-нибудь надоест “скакать” по кино и телевизионным площадкам, и, поскольку я человек, которому всегда хочется развиваться, не исключено, что в этой сфере я себя тоже попробую.

– Вы себя попробовали в разных ипостасях. А чего бы не решились сделать никогда?

– Никогда не взялась бы за то дело, которое бы провалила. Я прекрасно знаю свои возможности. Мне разные проекты предлагают, не стану врать, но я четко понимаю, справлюсь или нет, и отказываюсь сразу. Берусь только за те проекты, где смогу нести ответственность. Я никогда не возьмусь за бухгалтерию, юриспруденцию и образование. Ничего в этом не смыслю. Нужно быть профессионалом. Каждый должен заниматься своим делом, и если это не мое, то я туда не лезу.

Если бы меня пригласил Мел Гибсон!

– А вам нравится быть актрисой?

– Честно? Нет, не нравится!

– Ищете какие-то свои потаенные способности?

– Нет, я знаю, что умею это делать. Ни один мыслящий человек не скажет, что я плохая актриса. Да, я не гениальна, не волшебного таланта, но я неплохая актриса. Больше всего раздражает, что мне это всё легко дается. Я совершенно не напрягаюсь, когда надо что-то играть. Но мне нравится преодолевать сложности, чтобы я злилась на себя: “Ну почему так? Баян, почему ты такая глупая? Давай напрягись!”. А когда тебе дают сценарий, ты читаешь его и спрашиваешь: “А какое у меня настроение, кто эта женщина?”. И мне объясняют: “Она депрессивная дура”. –  “Хорошо, я буду депрессивной дурой” –  “Она глупая красавица” – “Хорошо, я буду глупой красавицей”.

– Выходит, что вам любая роль по плечу?

– Я не так много снимаюсь, как раз по той причине, что не люблю сниматься в кино. Потому что это физически адский труд, а я не люблю физический труд. Я и так занимаюсь спортом – этого достаточно. У меня нет фанатизма ждать лучшую роль в  жизни. Сыграть ту самую Джульетту, чтобы потом еще долго говорить: вот, я ее сыграла. Я не фанатик, я очень холодно отношусь к этому искусству, потому что мне не нужно входить в роль и потом выходить. Мне нужно, чтобы камера включилась – и я включилась, камера выключилась – и я тоже. Я абстрагируюсь и не загружаюсь. Мне абсолютно все равно, что я сделала вчера.

– На что бы вы могли пойти ради интересной роли?

– Если бы меня пригласил Мел Гибсон! Может быть, ради него поправилась бы, например. И то – может быть. Я же говорю: не фанатка…

– Может, просто не было такого предложения, от которого вы бы не смогли отказаться?

– Кстати, у меня есть одно предложение, над которым я сейчас думаю. В этом фильме мне одновременно придется исполнить сразу две роли – сестер-двойняшек. Они разные. Вот это чисто по-актерски интересно. Теперь обдумываю:  идти мне на этот эксперимент или нет? Чтобы совсем измениться.

Мне на-до-ело

– Вижу, что вы стараетесь не воспринимать все близко к сердцу?

– Я научилась. У меня просто много было в жизни людей, которые повернулись ко мне спиной (или задницей). Мое сердце покрыто льдом в отношении поступков будущих или предыдущих. Я перестала реагировать, потому что поняла, что нет людей хороших и нет людей плохих – они разные. Перестала живо реагировать, потому что это разрушает меня. Сказала себе: “Стоп, Баян! Ты больше не будешь нервничать, потому что у тебя есть любимые дети, мама, папа, семья, ты сама, перенаправь энергию туда”. И все плохое я превратила в хорошее для себя. У меня есть такая невидимая штора, которую я научилась задвигать. И что самое интересное, я перестала переживать по этому поводу. Человек отвернулся и ушел. Я не копаюсь, почему он это сделал, мне на-до-ело.

– Свято место пусто не бывает?

– Абсолютно. Не один, так другой. В моей профессии талантливых предостаточно. Я это доказала не раз. Не одна звезда, так другая – это я делаю их звездами, что мне и нравится.

Не даю себе расслабляться вообще ни в чем. Мне 42 года, а моя талия до сих пор 60 сантиметров, и знаете почему? Я держу себя. Мне не стыдно перед Богом, потому что я умею радоваться за других, потому что я умею признавать победы других, потому что я могу поддержать слабого, когда ему нужна моя помощь. А моя любимая фраза звучит так: “Нет в жизни человека, которому было бы стыдно посмотреть в глаза!”.

– Как вы думаете, какова ваша миссия на Земле?

– Определенно нести что-то красивое. Очень люблю красоту во всем, люблю красивых людей, люблю все, что превращается в терапию для глаз, а значит, создается для души.