Скот под крышей, фермер на улице: как обходят законы на сельхозземлях

В вопросе разобралась корреспондент медиапортала Caravan.kz.

С одной стороны, Земельный кодекс ясно указывает, что сельхозугодья находятся под охраной. С другой — для полноценного ведения хозяйства, будь то выращивание овощей, разведение скота или уход за садами, невозможно обойтись без построек: сараев, складов для инвентаря, кошар и других сооружений. И уж тем более фермеру нужен дом, ведь труд на земле требует постоянного присутствия, а это значит, что нужно где-то спать, мыться, готовить еду. Однако законодательство говорит: «Строить жилые дома на сельхозземлях нельзя».

Получается абсурд: фермеры должны отказаться от всех благ цивилизации, жить на земле, буквально под открытым небом, без возможности элементарного комфорта? Это разве не противоречит Конституции, которая гласит, что Казахстан — демократическое и социальное государство, где на первом месте стоит человек, его права и свободы?

Если верить букве закона, жить фермерам остаётся разве что в стойлах или сараях, которые можно возводить для скота и хозяйственных нужд. А что делать, если у тебя сад или огород?  Видимо, ночевать под деревом, а нужду справлять за кустом малины? В официальных ответах Комитета по управлению земельными ресурсами указано, что по закону фермеры должны довольствоваться временными строениями, а ценные земли не должны застраиваться. Ценные земли, заметьте, — это практически все, где что-то растёт или используется для пашни.

И что остаётся фермерам? У них есть лишь маленькая возможность обойти запрет — попытаться изменить целевое назначение участка. Но сделать это можно только в том случае, если в генплане предусмотрено включение участка в населенный пункт. То есть аграриям нужно внимательно следить за генпланами и проектами застройки. И, видимо, делать они это должны между посевами, доением и прополкой.

Сколько миллиардов Казахстан потерял на неиспользуемых землях

Представители комитета напомнили, что в остальных случаях изменение целевого назначения сельхозземель не допускается. А если на пастбищах никто не пасётся, сенокосы заросли бурьяном, а на пашнях давно ничего не сеют, то такой участок могут принудительно изъять. Но сейчас речь не об этом. Мы говорим о фермерах, которые трудятся от зари до зари и не могут обустроить себе элементарное место для отдыха.

Им приходится идти на ухищрения. Ведь дом можно нелегально построить, а по Конституции и Закону «О жилищных отношениях» жилище неприкосновенно. Изъять его можно только по решению суда, проникнуть — только с обыском, а забрать — исключительно для госнужд (и то с кучей документов, постановлений и прочих бумажек). Так что если за высоким забором незаметно вырос дом, то разрушить его уже никто не вправе — это будет нарушением закона.

Однако Комитет земельных отношений с этим не согласен и заявляет, что эти нормы законодательства тут не работают. Но как же так? Разве Конституция — не основной закон страны? Можно ли просто взять и проигнорировать её? По словам чиновников, их разъяснения носят лишь рекомендательный характер. То есть, получается, это такой вежливый намёк: «Конституция? Ну, это как хотите, можете не обращать внимания».

Видимо, на другие нормы закона чиновники тоже частенько закрывают глаза. Потому как к незаконным жилым домам подводят свет, газ, воду. Получается настоящий парадокс: строить дома на сельхозземлях нельзя, но вот подключать к коммуникации — пожалуйста! Мол, вы сначала заплатите, а с тем, что у вас там незаконно построено, потом как-нибудь разберёмся. То есть власти сами поощряют владельцев нарушать закон, подводя им все блага цивилизации?

В итоге фермеры отдают миллионы за подключение, при этом остаются в подвешенном состоянии: никто толком не знает, что законно, что незаконно, и какой закон завтра окажется просто неприменимым. Сейчас они строят и ждут, когда же кто-то сверху решит, что важнее — пункты в Конституции или земельные нормы.