Я хочу вывалить им гарнир за шиворот – исповедь казахстанского бортпроводника

Отпуск – желанное и вожделенное слово для каждого среднестатистического работающего гражданина. И вот, наступает он: день Х. Чемоданы собраны, билеты куплены, паспортный контроль и посадка пройдены. Вы сидите в самолете и слушаете, как милые девушки и парни в красивой форме объясняют правила безопасности во время перелета.

Вглядитесь в их лица. Как думаете, что творится у них в голове каждый раз, когда вы отказываетесь выключать телефон, просите плед, или тайком употребляете алкоголь на борту?

Корреспондент медиа-портала Caravan.kz поговорил с бортпроводником одной из казахстанских авиакомпаний о жизни в небе и поведении наших соотечественников. По просьбе нашего собеседника мы не раскрываем его имя.

— Самый «наболевший» вопрос. Можно пить в самолете спиртное, или нет?

— Обычно во время рейса часть пассажиров обязательно выпивает. Но кто-то ведет себя хорошо, а кто-то плохо – Duty Free алкоголь отпускает-то всем. По правилам авиакомпании, употребление алкогольных напитков на борту запрещено, но обычно мы глаза на это закрываем – 30% рейса пьет однозначно. Из отпусков все уже трезвые возвращаются, но вот когда мы только летим туда…

— Часто казахстанцы «буянят» во время перелета?

— Ну, как сказать. За те три года, что я пролетал, лично у меня раз в год что-то, да случается. Хотя часто слышу от коллег, что у нас «интересное» происходит: туалеты разносили буквально «вхлам», дрались до крови, сидушки и спинки кресел ломали. Казахстанский блогер Айнур Нурсеит извинилась за драку на борту самолета Анталия

— Если два человека подрались в небе над Пакистаном, но в нашем самолете, – где они подрались?

— В Казахстане. Даже если мы стоим в пакистанском аэропорту, самолет – территория Казахстана.

— Можете вспомнить какой-то конкретный неприятный случай с пассажирами из вашей практики?

— Это было два года назад. Мы с коллегой стояли в начале третьего салона на Боинг-757. У аварийного выхода сидят какие-то серьезные люди солидного возраста – 40-50 лет. И тут один из них начинает до меня докапываться: «Слышь, вы чего третесь здесь?!». Коллега не выдержал: «В смысле, тремся?». И вот так, слово за слово, развели конфликт. Потом мимо прошли наши сотрудницы с «телегами», а этот пассажир стал специально нажимать на тормоз, и девушка не могла проехать. Она поняла, в чем дело, и обратилась ко мне: «Разберись, пожалуйста». Я подошел, вежливо попросил вести себя прилично. А он меня за галстук схватил. Я предложил выйти и разобраться по-мужски, но тот стал быстро отнекиваться, а после и вовсе сделал вид, что уснул.

— Было такое, что вы под горячую руку попадали?

— Нет. Я бы не стерпел. Но случалось такое, что наших девочек били по месту пониже спины.

— Можно ли как-то наказать таких «шутников»?

— Вообще, мы можем сдавать их в специальную полицию, которая работает на территории аэропорта. Допустим, прилетает буйный пассажир на Гоа, его там, в аэропорту, закрывают до обратного рейса, либо сразу депортируют, если на следующем рейсе в Казахстан есть свободное место.

— А экстренные ситуации возникали?

— Нет, но мы к ним готовы. Ежегодно проходим обязательные медицинские тренинги. Так что если кто-то начнет рожать, получит ранение или анафилактический шок – мы знаем, что делать. Роды принимать точно умеем. Правда, теоретически: прецедентов пока не случалось. Но вот умирали во время перелета. Это был рейс не то Стамбул-Шымкент, не то Актау-Шымкент. Женщину, испытывающую реальные проблемы со здоровьем, пустили на борт только с актом о снятии ответственности с экипажа. Ей стало плохо в самолете, и во время снижения она умерла. По правилам, мы должны пытаться откачать пассажира до прихода врачей. Если видим, что дыхание остановилось, и зрачок не реагирует на свет, то все. Мы прекращаем попытки реанимации и просто накрываем тело. Но констатировать смерть не можем – это может сделать только медицинский работник.

— Как это все эмоционально переносится?

— Ну, мы иногда напиваемся в гостиницах. Иногда, бывает, летим, и говорим друг другу: «Вот сегодня пассажиры дают жару». Кстати, у нас такая закономерность есть: рейсы бывают либо хорошими, либо отвратительными. Третьего не дано. Пассажиры либо все добрые, либо, извините, говнистые. Кстати, заметил, что это зависит от менталитета – откуда летят. Например, с Актау или Атырау – люди летят хорошие. С Шымкента – просто ужас. Есть такой рейс: Шымкент-Анталия – это просто самый «высший пилотаж». Нереально просто. Там такой хай-вай творится.

— Что творят?

— Из-за шторки робко выглядываешь и видишь: дети по салону носятся, очередь в туалеты по 30 человек тянется, в переходе кто-то бухает внаглую. «Технично» так, якобы колу пьют.

— Как вы относитесь к кричащим-плачущим детям?

— Да никак не относимся. Мы почти уже не замечаем. Правда, еще одна закономерность: на каждом, особенно чартерном, рейсе есть такой ребенок, который будет орать весь перелет.

— Зарплаты все эти мытарства оправдывают?

— Да. Платят действительно неплохо. Правда, я вот в отпуск собираюсь с дальнейшим увольнением. Выгорел. Не могу уже. Просто боишься, что однажды сорвешься на пассажирах. Иногда такие назойливые попадаются, что просто хочется вывалить им гарнир за шиворот.