Убийство Бурханутдина Раббани: Версии, причины, последствия

Террористы, прибывшие к Масуду под видом репортеров, привели в действие взрывное устройство, заложенное в телекамеру. А вечером 20 сентября 2011 года террорист-смертник оборвал жизнь известного политика и богослова Бурханутдина Раббани при помощи бомбы, спрятанной в тюрбане, пишет Международное информационное агентство «Фергана».

К слову, как и Масуд, Раббани был таджиком по происхождению. По разным оценкам, в стране живет от 4 до пяти миллионов этнических таджиков. И Раббани был чуть ли не последним лидером таджикской общины такого масштаба.

«71-летний профессор теологии Кабульского университета Раббани в начале 1980-х был одним из основателей так называемой «пешаварской семерки». Тогда семь известнейших моджахедов, представлявших различные политические партии и движения Афганистана, среди которых были, кроме Раббани, Ахмад Шах Масуд, Хекматиар, Сайяф и еще несколько человек, провозгласили джихад (священную войну) против советского военного присутствия в Афганистане. Именно возникновение этой «пешаварской семерки» стало реальным началом афганского сопротивления советской интервенции», — рассказывает «Фергане» эксперт-международник, обозреватель газеты «Московские новости» Аркадий Дубнов.

«Кроме того, Раббани был лидером ИОА — Исламского общества Афганистана, объединявшего афганских таджиков. В этом качестве Раббани всегда представлял таджикское меньшинство, естественно, вместе с Масудом. Напомню, когда Раббани занимал пост президента Афганистана, Ахмад Шах Масуд был министром обороны, оба представляли афганских таджиков. В этом смысле Раббани был очень авторитетным человеком, восхождение которого к вершинам власти ознаменовало тектонический излом всей структуры межэтнических связей в Афганистане, начавшийся с Апрельской революции 1978 года. Прежде государствообразующим этносом в ИРА были пуштуны, и именно представители этого народа всегда возглавляли Афганистан, но Апрельская революция, а вслед за ней и советская интервенция взорвали межэтнический баланс, роль национальных меньшинств, таких как таджикская, узбекская, резко возросла. Раббани был одним из тех, кто символизировал эту смену эпох», — считает А.Дубнов.

«У Раббани было много сторонников среди таджиков. Конечно же, ведь он — единственный в истории президент-таджик. Но, в общем и целом отношение в обществе к нему резко неоднозначное. Очень значительная часть населения считает его американской марионеткой, и откровенно радуется его гибели. Другие считают, что это Карзай устраняет своих соперников, а следующим в очереди будет Абдулла Абдулла (бывший министр иностранных дел страны. – прим. ред.). Есть также мнение, что Раббани проводил переговоры с талибами не для мира, а готовил себе «восшествие на престол», — рассказывает нам сотрудник одной из международных неправительственных организаций, давно живущий в Кабуле.

«Самое опасное, что может быть спровоцировано этим убийством — межэтническая война. Дело в том, что Раббани – таджик. И таджики могут воспринять это как новый прямой вызов и угрозу со стороны пуштунов.

Многие аналитики опасаются, что со смертью Раббани мирным переговорам с талибами пришёл конец. Есть также мнение о том, что его смерть была выгодна Пакистану. Ведь Раббани достаточно настойчиво призывал талибов разорвать связи с пакистанским отделением Талибана.

Аркадий Дубнов не сомневается, что убийство Раббани — дело рук талибов. «Хотя могут быть предположения, что за убийством так же, как и за беспрецедентной атакой на Кабул 13 сентября — самой мощной со времени начала американской военной операции в Афганистане, — стоит группировка Хаккани. Но если вспомнить, что 9 сентября этого года в 10-летнюю годовщину убийства своего соратника Ахмад Шаха Масуда профессор Раббани, выступая рядом с Карзаем, назвал талибов злейшими врагами афганского народа, — его убийство можно расценивать как месть со стороны талибов. В течение последнего года Бурхануддин Раббани возглавлял Высший совет мира Афганистана — специально созданную для поиска путей примирения с «Талибан» структуру, в нее входило около 70 авторитетнейших аксакалов, представителей афганских меньшинств, бывших лидеров «Талибана», членов прежних руководств страны. Поэтому смена риторики Раббани, с одной стороны, кажется неожиданной, с другой — зловещей с точки зрения возможных поисков связи между сегодняшним убийством и тем выступлением профессора», — считает А.Дубнов.

«Мне трудно судить, насколько он был влиятельным [сегодня], — продолжает эксперт. — Считается, что после смерти Масуда самыми влиятельными лидерами афганских таджиков были маршал Мохаммад Фахим, который формально возглавлял Северный альянс и демонстрировал его военное крыло, и доктор Абдулло Абдулло, бывший министр иностранных дел Афганистана в правительстве Раббани, тоже считающийся одним из афганских таджиков, хотя он наполовину пуштун. Раббани являлся, скорее, идеологическим авторитетом, нежели реальной фигурой, оказывающей серьезное воздействие на таджиков. У него был авторитет почтенного старца, таким я увидел его уже в 1995 году на встрече с Раббани, хотя ему тогда было 54 года. Я встречался с профессором еще раза два, брал у него интервью. Вся его риторика, во всяком случае, публичная, была настолько общей, что мне трудно сейчас вспомнить что-то яркое из его выступлений. У него был имидж теоретика джихада, теоретика афганской истории, которая восходит к исламским традициям. Стоит отметить, что Раббани, в первую очередь, был афганцем, а не таджиком, но при этом представлял афганских таджиков», — говорит А.Дубнов.

Директор Центра региональных исследований «Россия и Восток» Барнаульского государственного педагогического университета Владимир Бойко называет Бурхануддина Раббани «ветераном интеллектуальной сферы» Афганистана. «Он был авторитетом, который всегда считался если не неприкосновенным, то очень уважаемым. Это была очень значительная и консенсусная фигура. И его убийство – весьма негативный фактор для ситуации в Афганистане».

По мнению ученого, нынешняя функция Раббани была очень востребована. Напомним, ровно год назад Раббани возглавил Высший Совет Мира Афганистана. Главной задачей Совета стали переговоры с движением «Талибан», которые должны были привести к общенациональному примирению.

«Раббани всегда занимал довольно жесткую позицию по отношению к талибам, можно сказать, он был их заклятым врагом. Тем не менее, он был настроен на диалог с ними. И его убийство говорит о хрупкости этого диалога», — отмечает В.Бойко.

Профессор Военного университета Министерства обороны Российской Федерации, эксперт по Афганистану и Ирану Олег Кулаков считает, что за убийством Раббани стоит «процесс поляризации политических сил в Афганистане, который связан с уходом иностранного военного контингента». «В этих условиях каждая политическая сила пытается найти свою нишу, и в будущем больше политических дивидендов получат те, кто был более патриотичен и жестче боролся с захватчиками. Вычислить же, кто непосредственно спонсировал или инициировал и совершил убийство Раббани, будет крайне сложно, и с высокой долей вероятности можем допустить ошибку, пытаясь персонифицировать заказчиков и исполнителей».

Профессор Кулаков называет Раббани «очень популярной политической фигурой, очень грамотным и авторитетным политическим деятелем». «У него были свои ограничения по масштабам политической деятельности в Афганистане: хоть он и был лидером общенационального масштаба и заработал свой авторитет на борьбе против Советского Союза, но все-таки он был представителем национальных меньшинств, являясь этническим таджиком. И не мог стать полным общенациональным лидером, эту позицию в Афганистане всегда занимали пуштуны. А на вторых ролях Бурхануддин Раббани был фигурой значимой. Он стал одной из многочисленных жертв очень жесткой политической борьбы, которая будет обостряться».

«В какой-то степени это убийство могло бы стать детонатором для подрыва политической стабильности на самой чувствительной для афганцев основе — национальной. Но следует учесть, что дело идет к зиме (по календарю), а воевать в горах зимой афганцы обычно не любят. Все обострения, как правило, происходят весной-летом. Так что если кто-то хотел, чтобы убийство Раббани инициировало процесс стравливания национальных меньшинств с пуштунами, то стратегически такой расчет, на мой взгляд, не до конца просчитан. Если бы это произошло где-нибудь в середине апреля, то этот маховик можно было бы раскручивать и дальше. А так — зима на какое-то время умиротворит всех, потому что горные перевалы закроются и страсти чуть поулягутся. А политических фигур, с помощью которых можно было бы подорвать ситуацию в Афганистане, достаточно, и нам еще предстоит стать свидетелями того, как будет проходить обострение политической борьбы по мере вывода иностранного контингента. Это, на мой взгляд, первопричина», — считает Олег Кулаков.

Источник: Д.Кислов, Ф.Джани, Международное информационное агентство «Фергана»