Сломанная ветка

Луковки восстановленного Софийского храма сияли удивительным светом, когда мы с дочкой неторопливо шли мимо. Мы были в гостях у бабушки, а домой решили вернуться пешком — так хорошо было вокруг.
У главных ворот нас обогнал и прижался к обочине грязный микроавтобус. Громко переговариваясь и докуривая сигареты, вышли три девушки, весьма, на мой взгляд, вызывающе и вульгарно одетых. Одна их них быстренько отломила ветку с ближайшего деревца и нежными зелеными листочками… вытерла каблук, испачканный глиной. Затем они вытащили из сумочек шарфики, покрыли свои плохо крашенные белокурые головы и зацокали, направляясь в церковный двор.
Меня передернуло. Явно не по себе было и моей девочке, которая всегда старательно перешагивает через каждого муравья на дороге, выпускает из форточки заблудшую пчелу, убирает с веток всякую дрянь, и главная мечта ее на сегодня — покормить с руки белочку в парке. Как ни странно, белки в городском парке еще живы, и — как ни странно — они не до конца утратили доверие к людям. Не думаю, что девицы, приехавшие в храм, задумываются о существовании каких-либо других живых существ, кроме себя. Так просто — сломить живую ветку и пойти пообщаться с Богом.
Думаю, он в принципе не против мини-юбок и черных колготок. Ведь каждый человек имеет право выражать свое «я» в одежде, прическе, манере говорить. Но вот как быть с поступками… Да, относись к людям так, как они должны, по твоему мнению, относиться к тебе. А как быть с бессловесными тварями? Теми, которые не могут за себя постоять? Научный факт: дерево ощущает боль, чувствует агрессию по отношению к себе. Почему маленький ребенок понимает это, хотя никто его специально не «воспитывал», а взрослые — нет? Не знаю. Может быть, меня сочтут занудой-моралистом. Может, скажет кто-то, что я опять раздуваю из мухи слона. Мол, в конце концов, пошли же эти барышни в церковь. Да, пошли. Но зачем, вот в чем вопрос.