Семь кругов беспокойного лада

Знакомьтесь: Телекастер!

В этот подвал я пришел в поисках помощи для старой “Ария Про 2”, которая попала ко мне случайно. Я получил гитару чудовищно искалеченной, и Вячеслав был для меня последней инстанцией в попытках ее восстановить. Оказалось, что я третий по счету владелец этой “Ария”, который приносит ее к нему в мастерскую с отломанной “головой”. “Тяжелая, видно, карма у этой гитары, – посочувствовал Слава. – Впервые вижу, чтобы в третий раз такая катастрофа…” Вообще Слава считает, что у каждой гитары своя, порой очень непростая судьба. Старший и, безусловно, на сегодня самый интересный гость в его мастерской – заслуженный, испещренный до неузнаваемости монограммами бывших владельцев “Телекастер”. Самая старая отметка на нем просто выцарапана гвоздем и относится к 1964 году. Предпоследний ее владелец – известный австралийский гитарист. Закончив карьеру уже очень немолодым человеком, он продал гитару нашему алматинскому гитаристу, коллекционеру. Звук у гитары глубокий, уникальный.

Внимательно рассмотрев несчастную “Ария”, мастер без лишних сантиментов выносит непростое решение: “Дай ей спокойно умереть”.

Впрочем, мой рабочий “Ибанез РГ” Слава отстроил так, что теперь он просто исполнитель желаний.

В начале было слово

По-настоящему хороший гитарный мастер – большая редкость, поэтому я не удержался, чтобы не расспросить Славу о том, как он приобрел свою профессию.

“Гитара звучала всегда, сколько я себя помню, – вспоминает Вячеслав, – у нас всегда было несколько инструментов: играли мама, отчим, в нашем доме бывали известные российские авторы”. Музыкальное училище по классу гитары, а следом и консерватория для мальчика из бардовской семьи были предрешены. Как многие студенты консерватории, Вячеслав пробовал себя и на преподавательском поприще, давая частные уроки игры на гитаре. “Желающих учиться было много, а действительно обучить, то есть довести ученика до определенного уровня, о котором стоит говорить, удалось человек пять, – сожалеет гитарист. – Приходит человек с хорошими способностями, освоит несколько аккордов и считает, что дальше уже может играть сам. Значит, не смог я найти для него те главные, ключевые слова…”. Уже тогда Вячеславу часто приходилось настраивать и реставрировать инструменты. Обращались ученики, знакомые, знакомые знакомых… Словом, в один прекрасный день Слава понял, что заниматься этим в однокомнатной квартире, где помимо жены и дочери в то время проживал на балконе и его близкий друг, невозможно. Назрела необходимость создания собственной мастерской…

Гитара для незнакомца

Работу в мастерской Вячеслав Качанов совмещает с музыкальной деятельностью. Играет сразу в двух коллективах: Freecadelic Jah и Kiss Bill. А вот при создании новых инструментов ему приходится поступаться личными музыкальными предпочтениями. “Гитара должна прежде всего соответствовать требованиям того, кто на ней играет, – утверждает мастер. – Позволить гитаристу расти – в этом смысл индивидуальной работы. Гитара для гитариста, гитарист для музыки, музыка для людей. Нарушь эту логическую цепочку, и гитара превратится просто в палку со струнами. У каждого музыканта свои ожидания от заказного инструмента. Поэтому я должен пообщаться с человеком, чтобы понять, какой инструмент ему нужен. Невозможно сделать гитару для незнакомца”.

Мою попытку провести аналогию между созданием гитары и скрипки Слава отмел сразу и решительно: “Скрипка древний канонизированный инструмент – чем ближе звучание новой скрипки к эталонам Страдивари, Гварнери, Амати, тем она лучше. А гитара – это бесконечная человеческая фантазия. Здесь, напротив, ценятся открытие, новый звук. К каждому новому инструменту подходишь будто впервые: это всегда новые методы, технологии”.

Сам мастер играет на старом немецком “Рекорд”. Инструменту уже более 40 лет , он когда-то достался Вячеславу в качестве платы за работу. Родные в нем только корпус и гриф, остальное Слава сам доработал и продумал. Гитара так звучит, что владельцам “Гибсонов” впору задуматься.

В контексте личности

Вообще Слава из гитары культа не делает, любой инструмент он согласен рассматривать только в контексте личности. Любит приводить в пример гитариста Евгения Коробейникова: “Берет самую посредственную гитару… и через минуту забываешь, что у него в руках, потому что звучит музыка”.

Личности, к слову сказать, в мастерскую Качанова приходят самые разные и с разными проблемами.

“Приходит как-то в мастерскую встревоженный отец. За спиной у него понуро возвышается чадо, – рассказывает Слава. – Принесли “Джексон Кастом Шоп”. Новый инструмент. Только папа купил сыну гитару – винт натяжения тремоло-системы обломился. Бывает такое. Высверлить из дерева этот винт не всегда возможно да в данном случае и не нужно. Проще рядом поставить новый. Звук от этого не изменится. Однако отец с сыном настаивали: “Высверлить и новый винт поставить точно на то же место!”. Попробовали: без ущерба для инструмента произвести замену невозможно. Смириться с неизбежностью отец с сыном решительно отказались. Повезли гитару сначала на завод, а потом даже в стоматологический кабинет к семейному дантисту. Словом, через пару дней возвращаются. Папа суров, но смирен, а у детины по усатому лицу просто слезы катятся: “Не могу играть на этой гитаре”. После этого Слава подумывает об открытии рядом с мастерской кабинета психологической помощи для гитаристов.

Мастер очень увлекается этнической музыкой. Часто общается с мастерами домбры, не упускает возможности для ее изучения. Мечтает о создании новых инструментов.

Три года назад у Славы возникла идея создания электродомбры. Он посоветовал одному музыканту поставить на домбру звукосниматель, словом, сделать из нее электроинструмент. Даже схему по-приятельски набросал. Музыкант совету последовал и идею запатентовал. А вот про советчика как-то забыл.

– А как же личностный контекст? – не удержался я.

– Ты знаешь… – Слава вдруг стал очень серьезным, – люди все хорошие.

Иван БЕСЕДИН, фото автора