Ровно в четыре часа

22 июня, ровно в четыре часа
Киев бомбили,
Нам объявили,
Что началася война.

Дальше этого куплета, впрочем, слов никто не знал. В нашем детстве не было плееров и телефонов с музыкой, первый телевизор появился один на весь околоток, и прорваться к нему в воскресенье и посмотреть мультфильм (реже два) — это было счастье.
Магнитофонов и музыкальных центров у населения тоже не имелось, поэтому мы много пели. Причем с чувством. Многие «взрослые» песни было сложно запомнить — это уж они сами в дымном застолье голосили с подвывом: «Вот хтой-то с горочки спустилси…». Но та, про 22 июня, в голове отложилась легко, строчки пелись сами собой. А вот этот стишок помните: «Внимание, внимание, говорит Германия! Сегодня под мостом поймали Гитлера с хвостом»?
Мое поколение вполне можно назвать послевоенными детьми, хотя и прошло со дня победы 12-13 лет мирной жизни. Ну, а какие же мы еще? Почти у всех в нашей гоп-компании отцы побывали на фронте, и страшные шрамы от ранений, с которыми они вернулись домой, мы видели своими глазами. Вспоминая картинки того времени, я понимаю, что войну взрослые вспоминали без надрыва. Послушать моего батю, так она вообще состояла из анекдотичных ситуаций и бесконечного распития авиационного спирта. Может быть, они берегли нас. А может быть, себя — свою исколотую память. И только 9 мая они плакали…
Недавно мой друг побывал в Бресте. Во время экскурсии в крепость — теперь это мемориал Памяти — он поразился: несмотря на прошедшие годы, на то, что казематы приведены в порядок, их стены до сих пор отдают пороховой гарью и, по его словам, дышат смертью. Здесь 68 лет назад на рассвете грохнули залпы апокалипсиса — самой ужасной войны в истории человечества.
«Правду» о ней уже много лет рассказывают писатели и историки — каждый со своей версией побед и поражений. Я не знаю, кто из них на самом деле прав. Знаю только, что 22 июня, ровно в четыре часа…