Просто Зоя

Красавицей она сроду не была – обычная работающая женщина той степени ухоженности, которая предполагает наличие своего парикмахера-косметолога – маникюрши, но четко выдает присутствие садового участка и привычки делать заготовки на зиму. Так что причина была не в этом.

Как-то нас отправили в командировку на пару. Радуясь, что в местной глухомани вдвоем не так тоскливо, мы споро собрались и поехали.

И тут я хватила с лихвой. “А где туалет?”. “А как включить эту плиту?”. “А как договориться, чтобы нас утром разбудили?”. Я обустраивала жизненное Зойкино пространство, закипая изнутри, но это были еще цветочки. Прорвало меня, когда в райцентровской кафешке она, задумчиво изучая витрину с нехитрыми блюдами, вполголоса спросила: “Интересно, а рыба у них есть?”. Я вздохнула, но решила, что за обучение реалиям жизни мне не платят, а потому можно пойти менее хлопотным путем, и переадресовала вопрос тетке на раздаче.

– Есть! – ответила мне тетка.

– А какая? – вполголоса поинтересовалась у меня Зоя.

– А какая? – озвучила я ее интерес.

– Горбуша.

– А как приготовлена? – заглядывала мне в глаза подруга.

– Девушка, а как…

В результате Зойка взяла свиную отбивную, а я, трясясь от негодования, – эту чертову горбушу, которую вообще не люблю. Короче говоря, пронянчившись с коллегой недельку, твердо для себя решила, что больше с ней никогда, никуда и ни за что.

…А в родном городе на вокзале нас встретил на машине Зойкин муж. И я очень быстро и, честно скажу, не без ноты зависти поняла, почему она все еще Зоя, а я давно уже Ольга Германовна.

– Девочки, может, перекусим? – спросил он, укладывая наши дородные сумки в багажник.

– А где? – спросила Зоя.

– Ну, есть два подходящих варианта: кафе напротив вокзала и ресторанчик в квартале отсюда. В обоих заведениях кормят прилично. Я бы рекомендовал ресторанчик.

– Ладно, – согласилась она.

– Зоя, ты возьмешь чахохбили или солянку? – спросил он уже за столиком. – А на третье – кофе или чай? Сухого вина выпьешь? Я бы рекомендовал…

Он провел ее по дорожке от заведения до машины тем путем, который позволял не замочить ног, он определил, на каком сиденье ее точно не продует. Заехал по дороге в магазин и, четко выяснив, что именно Зоя планирует готовить на ужин, ушел за покупками. Он отсекал ее от всего, что заведомо считал неподходящим, что осложняло ей выбор, что путало и пугало его Зоиньку.

Пока ждали возвращения Зойкиного мужа, разговорились. “Слушай, – потрясенно спросила я, – а что, он у тебя все решает и устраивает?” – “Что решает? – подняла она на меня удивленные глаза. – Он предлагает, а решаю я!”.

И тут я поняла, что Зоей, в полном объеме ее бытовой наивности, быть, конечно, не хочу, но капелька этого восхитительного незнания чертовых жизненных реалий мне не повредила бы. И еще я четко осознала, что мне не светит. Поскольку традиции моего женского “я” предполагают совсем другое: прокладывать путь, обустраивать, решать за всех и стараться придать этому вид самостоятельно принятого домочадцами решения. И если кто и виноват в том, что мне не бывать Зоей, то это я сама. И что этого уже ничем не исправишь. Потому что от веку женщины делятся на кукол Барби и на тех, кто войдет в горящую избу. И разделение это если уж произошло, то необратимо… Так что соображать, кто в доме ножи точить должен, нужно на заре женской жизни, а не на закате. И будет вам счастье.

Ольга КОЛОКОЛОВА, Костанай