Признание

Говорят, ученики хороши каждый по отдельности, но стоит им собраться вместе — головорезы. Учителя, наверное, также хороши каждый в отдельности, а вот вместе…
Вышло так, что наша любимая учительница не смогла увидеть наш выпускной.
Несмотря на то, что наша любовь была взаимной. Она любила нас всех — каждого из 40 головорезов. Она открывала для нас мир не только на уроках, но и в удивительных путешествиях по музеям, картинным галереям, театрам родного города. А каждое лето мы куда-нибудь ездили: Иссык-Куль, Бухтарма…
Удивительно, но ее любви хватало и на собственных детей, и на нас. В определенном смысле ей повезло — муж не ревновал ее ни к нам, ни к внеурочным походам в горы, ни к любимой работе. Он стойко переносил ее увлеченность работой, принимая на себя заботу о дочерях. Ей повезло и с щедрым сердцем, с удивительной способностью понимать и разные характеры, и разницу в наших взглядах и воспитании. Она уважала индивидуальность настолько, что никто не чувствовал себя ущербным или неспособным, даже при явном отставании от лидеров. Она могла смягчить неприятности, которые возникали с другими педагогами. Но мы не могли тогда и представить, что самой ей от неприятностей уходить не удавалось.
Это сегодня понятно, что ей приходилось нелегко. Учительская среда отнюдь не всегда в восторге от молодых и талантливых. Но в том и состояло отличие нашей Ирины Николаевны, что главным для нее были мы. Поразителен мир, в котором одаренным всегда сложнее, в котором одерживают верх посредственности — как среди учителей, так и среди учеников.
В праздник нужно об учителях говорить только трогательно и благодарно. Все-таки это их день. Но так и есть. Я с удовольствием и от лица моих седеющих одноклассников, отдавая дань всем учителям, говорю о лучшей. Сегодня я знаю: не будь ее и других подобных людей на нашем жизненном пути, сама жизнь ничего не стоила бы. Потому что мы бы не узнали, что значит Учитель, который не просто «проходит» с учениками программу, а способен научить их жизни.
…Ребята рассказывали: она плакала, когда уезжала в Израиль. Не знаю, что значили ее слезы. Надеюсь только, что, теряя, она находила вновь. Ведь ее сердце безгранично. Оно и в нас тоже.