О чести и достоинстве лучше помолчать?

Скажу сразу, честно старался понять обоснование введения такого жесткого, если не сказать жестокого, наказания, но сколько ни изучал мнения его сторонников, выяснить главную причину этого решения так и не смог.

По словам сторонников усиления ответственности, они всего лишь хотят защитить честь и достоинство всех граждан.

Первый заместитель генерального прокурора Республики Казахстан Иоган МЕРКЕЛЬ сказал, что вопрос о переводе понятия “клевета” из категории уголовно наказуемых деяний в категорию уголовных проступков обсуждался достаточно долго. По этому поводу рабочая группа проводила серьезный анализ мировой практики.

– Я должен вам доложить, что 27 стран ЕС имеют у себя такую ответственность, в том числе там предусматривается и лишение свободы. Мне сейчас говорят, что у них практика такая, что не назначают наказание. Извините, у нас практика такая же. Если посмотреть за прошлый год, больше тысячи было рассмотрено таких дел, но они были между гражданами. А то, что касается диффамации в отношении журналистов, всего три таких факта было, ни в одном случае лишения свободы не было назначено, – сказал Иоган Меркель.

Мудреное слово “диффамация” в переводе с латинского языка означает “разглашение” и понимается как распространение сведений, которые хоть и порочат репутацию человека, но клеветнического характера могут и не иметь.

Меня, как журналиста, интересует не общее число гражданских исков, которых, по словам Иогана Меркеля, в прошлом году было больше тысячи, а количество уголовных дел, возбужденных за публикации и видеосюжеты СМИ.

Может, ответственность хотят ужесточить из-за того, что журналисты, образно выражаясь, перегнули палку и их начали сажать пачками?

Но вроде нет: по данным правозащитных организаций, за последние 11 лет – с 2001 по 2012 год – в Казахстане за клевету и оскорбление было возбуждено всего 65 уголовных дел, в 16 случаях виновными были признаны журналисты, и трое из них отправились за решетку. Тут возникает вопрос: настолько ли серьезно они провинились перед обществом, что нельзя было подвергнуть их наказанию, не связанному с лишением свободы?И если сам первый заместитель генерального прокурора говорит, что у нас, как и в странах Евросоюза, лишения свободы в большинстве случаев не назначают, то зачем, спрашивается, вносить в закон эту поправку? Возможно, ответ кроется во фразе, высказанной Иоганом Меркелем. Цитирую: “Мы считаем, что оставление этих двух составов (оскорбление и клевета. – Прим. ред.) не в качестве уголовного проступка, а в качестве уголовного преступления имеет серьезный профилактический эффект”.

Но у этой медали имеется и обратная сторона.

Журналисты, долгое время проработавшие в сфере криминальных расследований, прекрасно осознают, что вольно или невольно нажили себе множество недоброжелателей. Не раз их статьи являлись поводом сначала для проверки, а потом и для возбуждения уголовного дела, например, по фактам коррупции или превышения власти. И фигуранты этих дел, конечно, не преминут воспользоваться возможностями, которые им новые поправки в УК предоставят. Мол, да, посадили меня за взятку – отрицать не могу. Но за то, что этот факт попал в газету, – посажу и журналиста!

Согласитесь, не так уж редко у нас судьи весьма вольно трактуют статьи закона. По моему мнению, если уж их принимать, то необходимо предельно точно и четко очертить понятия “клевета” и “оскорбление”.

Следует учесть, что у нас немало “хронически оскорбленных граждан”, которым кажется, будто все вокруг так и норовят их обидеть!

Допустим, написал журналист, что детских садов где-то не хватает, а местный аким тут же возмутится – оклеветал он меня, опорочил мою честь! В тюрьму его на три года!

Написал журналист, что дорога вся в ямах? Овес нынче дорог? Опять за решетку!

Конечно, разоблачительных материалов в газетах и на телеэкранах при таком подходе не станет вовсе, жанр журналистского расследования исчезнет. Но кому, кроме расхитителей и взяточников, станет от этого легче?

Алматы