Нищий принц

Он безропотно стоял, держась ручонкой за бабушку, в коротких штанишках, откровенно-аккуратно штопанных-перештопанных. Старенькая курточка — размеров на несколько больше, явно с чужого плеча — была слишком теплой для алматинского летнего вечера, пусть и дождливого. Бабушку я видел сначала только со спины: мешковатое линялое платье и туфли, расползающиеся по швам…
Я вспомнил, что в коридоре у нас стоит большая коробка — кажется, из-под телевизора — набитая вполне приличными, хорошими, но абсолютно уже ненужными в нашем семействе вещами. И подумал: сейчас предложу бабушке взять эти вещи — бесплатно, естественно. Может быть, им самим что-то будет в пору, а что нет — продадут…
Но как ей это сказать?
Вы так плохо выглядите — не хотите ли подачку?
Вашему внуку дискомфортно, а у меня дома есть красивые детские вещи?
Вы тут бедствуете, а у меня куча барахла пропадает?
Пока я думал, подошел долгожданный автобус. И я увидел, что мои случайные попутчики тоже садятся в него. Меня поразило лицо женщины — это оказалась вовсе не бабушка, а мама, совсем молодая … Что-то было в них двоих особое, несмотря на эту бедность, бьющую через край, какая-то непонятная гордость. Спокойная, что ли… Ни мама, ни сын не прятали глаз, не старались стать незаметнее.
Я увидел, какой ребенок серьезный, а ему ведь года 3-4, сколько именно определить было сложно, потому что его «мелкость» — маленький рост и тщедушность — никак не соответствовали тому поведению, которое он выказывал… Я вспомнил псевдонищих, сидящих на улицах: они часто используют малышей для того, чтобы разжалобить прохожих… Те дети, безусловно, еще несчастнее.
А этот ребенок — настоящий нищий. Хоть и не просит милостыни и, я уверен, не будет просить никогда. Он уже знает, что жизнь — штука непростая, что это не игрушки и не конфеты, а пронизывающий влажный ветер на остановке.
Еще я подумал, что он — тот нищий, который легко сможет поменяться местами с принцем, и никто этого не заметит. Потому что у него есть определяющее качество для настоящего принца: чувство собственного достоинства. Которого напрочь лишены сегодня многие взрослые.