Неизвестный Стэнли Кубрик

Британский киновед написал первую монографию о великом американском режиссере, где поэтапно проанализирован каждый фильм Стэнли Кубрика, дошедший до проката. Разбор полетов проводится одновременно на нескольких уровнях: автор не только подробно останавливается на истории создания той или иной картины, но и пристрастно анализирует раскадровку, игру актеров, а также обращается к филологическому и психоаналитическому инструментарию. Нэрмор объявляет Кубрика последним приверженцем модернизма – стиля, для которого характерна холодная отстраненность, эстетское внимание к деталям, провоцирующий гротеск и пессимистичный взгляд на исторический прогресс.

Несмотря на то, что Кубрик – культовый автор, любые попытки подвести его под какие-то стандартные рубрики неизбежно терпят неудачу. Отчасти этому способствовало затворничество режиссера: известно, что он крайне редко показывался на людях, интервью давал преимущественно по телефону, не пускал журналистов на съемочную площадку, а свои фильмы характеризовал с помощью кратких аннотаций, предоставляемых выпускающим кинокомпаниям.

Такое добровольное заточение в «башне из слоновой кости» нередко приводило к курьезам. В книге описан эпизод, когда некий авантюрист Алан Конуэй принялся в конце 90-х выдавать себя за Кубрика, не обладая с ним внешним сходством и совершенно не разбираясь в кубриковской фильмографии. «Представляясь «Стянли», Конуэй получал от самых разных лондонцев, надеявшихся извлечь выгоду из знакомства с великим кинорежиссером, приглашения на обеды, дармовую выпивку, театральные билеты и однополый секс, — со свойственным ему изяществом пишет Джеймс Нэрмор. – После разоблачения Конуэй сделался своего рода знаменитостью, появился на ВВС, а впоследствии стал героем фильма «Назовите меня Стянли Кубриком» с Джоном Малковичем в главной роли».

Исследователь довольно подробно останавливается на юных годах Стэнли Кубрика. Как известно, будущий режиссер начинал карьеру в качестве фоторепортера, снимающего для издания «Look». Кубриковский стиль формировался под влиянием скандально известного репортера Уиджи, ставшего прообразом всех современных папарацци. Уиджи стал первым фотографом, который приобрел рацию, с помощью которой первым узнавал о всех громких преступлениях, с мест которых делал натуралистичные снимки истерзанных тел. В сочетании с холодной отстраненностью модернистов этот суровый натурализм привел Кубрика к эстетике гротеска, подразумевающей опасное балансирование между ужасным и комичным.

Торжеством данного метода стал фильм «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал беспокоиться и полюбил атомную бомбу» (показательно, что именно этот фильм был показан 8 февраля на презентации русского перевода книги Нэрмора в Библиотеке имени Эйзенштейна). «Черная» комедия, посвященная свершившемуся ядерному Апокалипсису, в карикатурном виде представила многих современных Кубрику американских политиков. Так, в образе инвалида-нациста Стрейнджлава многие узнали автора книги «О термоядерной войне» Германа Канна. Нэрмор подчеркивает, что, подобно экранному безумцу в инвалидной коляске, Канн всячески приветствовал применение ядерного оружия и предлагал на случай ядерного взрыва построить под землей бункер для спасенной элиты, где на каждого мужчину приходилось бы по 10 женщин.

Сексуальные мотивы вообще исключительно сильны в кубриковских фильмах. «В его фильмах тело является источником ужаса, обуздать который можно только насмешкой, радикальным юмором (вероятно, поэтому его картины всегда имели успех у эстетствующих юношей и молодых мужчин)», — пишет Джеймс Нэрмор. Склонность к фрейдистской интерпретации поведения героев часто создавала Кубрику проблемы с авторами сценариев. Работая над «Лолитой», Стэнли Кубрик приложил титанические усилия, чтобы уберечь себя от критических выпадов Владимира Набокова (тайно сократил сценарий и оговорил в контракте с писателем запрет на публичные негативные высказывания о фильме).

Подобный фокус не прошел со Стивеном Кингом, чей роман «Сияние» лег в основу одноименного фильма». Писатель посчитал, что Кубрик «искал зло в самих героях и превратил фильм в семейную драму с парой намеков на сверхъестественное». «В 1996-м Кинг выпустил скверный пятичасовой сериал «Сияние», где сам снялся в эпизодической роли густо загримированного дирижера призрачного оркестра. Концовка сентиментальная: благостный призрак отца появляется на выпускном вечере сына в колледже, чтобы изъявить отцовскую любовь», — едко прибавляет Нэрмор в скобках.

Из книги мы узнаем, что неоднозначные отношения складывались у Стэнли Кубрика и с его актерами. С одной стороны, он совершенно не вмешивался в работу своего любимого комика Питера Селлерза, предоставляя ему полную свободу для импровизаций. С другой, если верить Нэрмору, режиссер совершенно затерроризировал на площадке Шелли Дювал, сыгравшую одну из главных ролей в «Сиянии». А Кирк Дуглас по итогам съемок в «Спартаке» назвал Кубрика у себя в мемуарах «талантливым г…нюком».

Не обошел Нэрмор своим вниманием еврейское происхождение Кубрика. Так, ученый заметил, что режиссер удалил все аллюзии на еврейские корни героев в своем последнем фильме «С широко закрытыми глазами» (по рассказу Артура Шницлера). Замечателен также пассаж по поводу фильма «Барри Линдон»: «Но Кубрику, американскому еврею, обосновавшемуся в британской усадьбе, было куда проще отождествить себя с аутсайдером Барри Линдоном, который, сам того не ведая, поднял неудавшийся бунт против своего времени. По схожим причинам Кубрик отождествлял себя с Наполеоном, корсиканским выскочкой, свергнувшим старый порядок во Франции и заложившим основы современного мироустройства».

К выходу книги Джеймса Нэрмора в Москве приурочены ретроспективные показы кубриковского наследия. Так, фильм «Космическая Одиссея-2001» будет показан уже в это воскресенье в клубе «Билингва» (начало в 14.00, вход свободный).