"Культурный" автобус

Зеленого сигнала ждали долго, поэтому я успел от души налюбоваться художественным творением. Насладившись, мечтаю теперь познакомиться с авторами идеи и ее исполнителями. Из чистого любопытства, как любитель-исследователь тайн и загадок человеческого мозга.
Вот что было изображено на боку единицы общественного транспорта. Небольшой такой прямоугольник, текст на котором расположен следующим образом:
Сентябрь
Культура обслуживания автотранспорта
Алматы
Меняется
Это все.
Между строчками — довольно приличные пробелы, первая — в самом верху наглядной агитации, вторая — где-то посредине, выполнены слова разным шрифтом, краски тусклые — грязно-розовая и бледно-салатная. Может быть, эта неяркость символизирует культуру?
Не знаю, только прочесть сей набор слов можно лишь, практически подойдя вплотную к автобусу. Стоп, меня озарила догадка: так это же для пассажиров писано! Вот я остолоп. Конечно же, садится человек в автобус и параллельно узнает, что Алматы меняется. С кем и чем меняется, правда, не сказано. Наверное, краски не хватило. А может быть, здесь за основу взяли краткость, которая сами знаете, чья сестра.
Впрочем, я, конечно, передергиваю. Конечно, это сам город меняется. И мы, видимо, автоматически должны принять за истину, что меняется он в лучшую сторону. Потому что в текстике сторона перемен тоже не указана. Хоть бы знак восклицательный поставили для пущего оптимизма!
И потом: кто же все-таки кого будет культурно обслуживать? Судя по надписи, именно автотранспорт должен познать холю и негу повышенного сервиса. То есть его будут культурно, не матерясь, обслуживать заправщики и диспетчеры. Повезло автобусам и троллейбусам, в кои-то веки вспомнили, что и железу ласка нужна…
Безграмотность удручающая. Но даже она теряется в лучах самой идеи.
Итак, сентябрь — культура обслуживания. А дальше, прочие месяцы? Хамство? В остальные времена года культура не требуется? Для чего вся эта безжизненная показуха, ничего ровным счетом не приносящая, кроме расходов и галочки в бумажках?
И может ли что-нибудь измениться при чиновниках, мыслящих столь пещерно?