«Красный дельфин» или случайность: что известно о разбившихся насмерть детях

Медиапортал Caravan.kz разбирается в их специфике и в том, как обезопасить подростков.

Трагедии последней недели

16 сентября две семиклассницы в Алматы разбились насмерть, упав с крыши многоэтажного дома на пересечении улиц Жамбыла и Сейфуллина.

Известно, что девочки отпросились с урока физкультуры и ушли из школы под предлогом, что им нужно сходить в магазин. На деле они отправились на крышу, куда часто был свободный доступ. Делом занимается полиция, пока нет официальной информации о произошедшем, но есть показания очевидцев. По их словам, ни перед падением, ни во время него девочки ничего не кричали. Также свидетели трагедии заявили, что в телефоне одной из девочек нашли переписку:

«Она общалась с кем-то и говорила, что хотела сначала вены вскрыть. Но она написала: «Я не могу вену найти». Она написала: «Я доставляю проблемы». Она написала, что чувствует, что только мешает и не хочет доставлять проблем».

Достоверно о том, что именно произошло с девочками, неизвестно, однако случившееся подняло волну обсуждения в обществе, и снова зазвучали разговоры о так называемых играх смерти, среди которых «Синий кит», «Красный дельфин» и другие. Особенно тревожно это на фоне того, что на прошедшей неделе ещё одна школьница погибла, упав с 13 этажа ЖК «Ак Алем».

К слову, за первые семь месяцев этого года в Казахстане зарегистрировали более двух тысяч завершённых случаев суицида, из них 112 — детские. При этом в 2023 году наша страна оказалась на 19-м месте из 178 по количеству суицидов по версии организации Wisevoter. Уже только это одно делает обсуждение «игр смерти» актуальным.

«Синий кит» и «Красный дельфин»

Информация об игре «Синий кит» впервые появилась в Интернете в 2015 году, а в 2016 году «Новая газета» написала о расследовании, которое самостоятельно вела мать погибшей девочки, состоявшей в «группе смерти». После этого, кстати, популярность таких сообществ значительно возросла — людям стало интересно, что происходит.

На самом деле «Синий кит» — это только одна из групп с похожими названиями и тематикой: «Белый кит», «Море китов», «Разбуди меня в 4.20» и т.п. В «Новой газете», описывая погружение в такие группы, рассказывают, что среди вступивших отбирали «достойных», давали им разгадывать шифры, предлагали публиковать в общие альбомы фотографии своих увечий, писать эссе про Рину Паленкову. Рина — девочка, которой вдохновлялись в таких группах, она легла под поезд, перед этим опубликовав свою фотографию и подписав её: «Ня. Пока». Прошедший через отбор подросток получал число (обычно — 50) и новые задания. Самыми известными стали — проснуться в 4.20, вырезать на своей руке название группы, смотреть видео про суицид. После выполнения 49 заданий поступает 50-е — покончить с собой. Считается, что это отсылка к книге «50 дней до моего самоубийства» Стейс Крамер.

В «Википедии» написано, что пик популярности пришёлся на февраль 2017 года. По данным прокуратуры, в городе Усть-Илимск Иркутской области две школьницы, участвовавшие в игре, покончили с собой. И, надо сказать, не так много другой статистики о том, сколько людей стали реальными жертвами игры. В «Новой газете» писали, что за полгода насчитали 130 случаев самоубийств участников подобных групп, но каким образом они это считали и проверяли — не уточняется. По факту число ничем не подтверждается.

Во многих администратором был некий Филипп Лис, которым оказался россиянин Филипп Будейкин, и на него в итоге завели дело. Но не по статье «доведение до суицида», а  «за размещение аудиовизуальных произведений, тем обсуждений и высказываний, пропагандирующих тематику суицида». В 2017 году его посадили, а в 2019 году уже выпустили.

Последние новости о нём, после того как Будейкин вышел на свободу, были в 2022 году: ему предъявили обвинение в дискредитации ВС России. По словам самого Будейкина, на него написал заявление его знакомый. Предположительно, причиной для этого стали некоторые сообщения в чате бывшего администратора групп смерти. Впрочем, их уже удалили, а ему за это грозил штраф до 50 тысяч рублей.

Было ещё двое администраторов групп смерти, которых судили. Правда, во всех случаях потерпевших, пытавшихся покончить с собой, удалось спасти. К трём годам в колонии-поселении суд приговорил москвича Илью Сидорова, к шести годам строгого режима приговорили жителя Подмосковья Александра Глазова.

Глазов тоже после этого умудрился засветиться в медийном поле на тему войны с Украиной. Правда, не так, как Будейкин — оказалось, что ещё один бывший администратор пошёл воевать, а в апреле этого года появилась новость о том, что «ветеран ЧВК «Вагнер» Александр Глазов вернулся со специальной военной операции (СВО) и дал урок в школе № 1 в подмосковных Котельниках», с которого даже осталась фотография.

Через какое-то время разговоров об этом снова стало меньше, но после того как в Челябинске школьник напал на одноклассников с молотком, люди забеспокоились уже о «Красном дельфине» — то ли клоне, то ли продолжателе «Синего кита». Правда, российские полицейские заявили, что подросток, напавший на сверстников в игре не участвовал.

Журналистам рассказывали некоторые пользователи в социальных сетях, что для вступления пользователю нужно связаться с очередным куратором и нарисовать в общественном месте какой-то набор букв, указанный этим человеком, а затем сфотографировать. Тогда открывается доступ к чату и новым заданиям от уже известного самоповреждения до членовредительства — есть информация о задании «откручивать гайки на железнодорожных путях».

К счастью, многие относятся к ситуации иронично, подшучивая о том, как будут называться подобные группы спустя десять лет:

Почему группы смерти интересуют подростков?

Дело в том, что создатели групп знают свою аудиторию — подростков 10-16 лет. По словам психологов, общение со сверстниками — основной вид активности для подростков, в котором остро нуждается их психика. Подрастающие дети стремятся к коммуникации в удобной для них форме, а ещё — склонны хорошо вливаться в игровые взаимодействия. Таким образом, «Красный дельфин» и ему подобные позволяют закрывать значимые потребности. Дети выполняют задания, социализируются, завоёвывают определённые достижения в глазах окружающих — их это затягивает так же, как затянул бы лагерь с хорошими вожатыми. Подростки нуждаются в коллективной деятельности, которую сейчас не очень хорошо организовывает государство. Как следствие, где одни упустили — там другие увидели возможность.

Другая потребность, которая закрывается уже больше «Красным дельфином», чем «Синим китом» — стремление к бунту. Основная задача психики подростков – сепарация, а она зачастую соседствует с деструктивным поведением, которое благодаря некоторым заданиям игры можно реализовать. При этом психика способна воспользоваться уловкой: «я делаю это, не потому что я плохой, а потому что было такое задание», и чувствовать себя довольно комфортно, как если бы сделала что-то разрешённое.

Не следует также забывать о том, что эстетизация смерти существует не один век. Уже тогда, когда вампиры перестали быть вурдалаками, а стали пленителями красивых женщин, можно было догадаться, что столкновение со смертью и опасностью может привлекать человека. Как адреналин и возможность ощутить себя живым, и как что-то мистическое, запредельное — инстинкт исследователя тоже способен к этому подтолкнуть. Особенно — если кто-то умеет делать красивые мрачные картинки и обещать познание некой таинственной истины, автоматически делающей тебя особенным.

Стоит помнить, что за самоконтроль у человека отвечают определённые участки мозга, которые в подростковом возрасте всё ещё формируются, и так вплоть до 24 лет. Именно поэтому психика ребёнка — гибкая.

Однако практика показывает, что большая часть участников подобных игр не воспринимает их всерьёз, берёт картинки с повреждениями из Интернета или использует кетчуп и варенье, чтобы изобразить кровь. После того, как появился хайп, подросткам стало интересно хвастать, что они играют в «Синий кит» или «Красный дельфин», а не погружаться в суицидальное настроение. Глубоко вовлекаются только те, у кого уже есть предрасположенность: негативный эмоциональный фон, депрессивное состояние. Для таких детей это действительно может быть опасно.

Между тем, судя по опросу, который в этом году провела в Казахстане компания ОнИн по заказу «Лаборатории Касперского», примерно каждый пятый (19%) родитель в Казахстане не знает, какая информация есть в открытом доступе на личной странице его ребёнка в соцсетях. При этом более половины опрошенных сообщили, что у их ребёнка есть личная страница в соцсетях, которую он ведёт самостоятельно (56%). Многие дети заводят аккаунты ещё в дошкольном возрасте: своя страница есть у каждого седьмого ребёнка 4-6 лет (14%). И чем старше дети, тем активнее они начинают пользоваться соцсетями. Среди детей в возрасте 7-11 лет личная страница есть почти у половины (44%), 12-15 лет — уже у 78%, 16-18 лет — у 84%. И все эти молодые казахстанцы нуждаются в адекватном родительском внимании.

Редакция медиапортала призывает беречь своих детей и учить их основам кибербезопасности.