Карать нельзя помиловать

Одна сторона доказывает, что выход на свободу некоей массы заключенных неминуемо вызовет вcплеск преступности. Другая твердит о гуманизме и демократизации, ссылаясь на данные зарубежных исследований, согласно которым лишь 8 процентов амнистированных преступников вновь нарушают закон и возвращаются за решетку, тогда как процент рецидива среди отсидевших «на всю катушку» в разы больше — 43.
Итак, не успел депутат сената парламента Гани Касымов в очередной раз призвать милость к падшим, как на интернет-форумах, в блогах и курилках амнистия стала темой номер один. Спорят о том, почему сей акт милосердия обязательно должен быть «привязан» к каким-либо датам или событиям (в сентябре прошлого года г-н Касымов предлагал провести амнистию в связи с председательством Казахстана в ОБСЕ, сейчас поводом является 70-летие главы государства). Спорят и о том, кто конкретно из зеков может претендовать на свободу по случаю юбилея президента и каковы критерии дифференцированного подхода. Не остается в стороне и ситуация с отечественным судопроизводством: у многих, очень многих есть примеры явного несоответствия содеянного преступления и последовавшего за ним наказания.
Касательно отбора претендентов на освобождение — нетрудно предположить, что на этот случай существуют четкие законодательные нормы. И о них напомнил на расширенном заседании коллегии министерства юстиции вице-министр юстиции Дулат Куставлетов. Амнистия предусматривает освобождение от уголовной ответственности только определенных категорий осужденных. В частности, женщин, имеющих детей или родивших в местах лишения свободы, лиц, совершивших преступления средней тяжести, инвалидов, участников Великой отечественной войны.
Известно, что за 18 лет нашего суверенитета было проведено шесть амнистий заключенных. Последняя состоялась в январе 2006 года в связи с празднованием дня независимости. Тогда, по данным Комитета уголовно-исправительной системы (КУИС) министерства юстиции РК, на свободу вышли 34253 человека. К сожалению, никаких данных об их дальнейшей судьбе мне отыскать не удалось. Кто из них начал честную жизнь, кто опять вернулся на нары — бог весть… Я твердо знаю лишь одно: колония не исправляет человека. Это невозможно априори. Если он совершил преступление по неосторожности и впервые попал за колючую проволоку, пребывание здесь в течение нескольких лет может сломать психику так, что та никогда не станет прежней. Я знаком с таким человеком, отсидевшим пятнадцать лет за неумышленное убийство. Уверяю вас, уже одно только ожидание суда в тюрьме, и один только суд были для него наказанием, более чем достаточным. Бывший учитель, потомственный интеллигент, полный просветительских планов, вышел на свободу из колонии строгого режима опущенным, угасшим стариком…
Среди граждан прочно утвердилось мнение, что судьям удобнее «мести всех под одну гребенку» — в завале дел им некогда либо не хочется вникать в детали и тонкости психологического портрета подсудимого. Отсюда — большое число слишком суровых приговоров. Доля истины в этом есть. Правоведы, изучающие проблемы уголовно-исполнительной системы, считают, что давно пора расширить сферу применения санкций, не связанных с лишением свободы. По некоторым статистическим данным, сегодня лишение свободы применяется к 44-46 процентам лиц от общего числа осужденных, тогда как в развитых странах лишенных свободы в два раза меньше, чем граждан, которых осудили иным образом.
По данным КУИС, в местах лишения свободы в республике «тянут срок» 63000 осужденных. Из них более 8000 — за преступления небольшой и средней тяжести. И вполне возможно, если бы судьи внимательнее отнеслись к личности этих людей, те смогли бы искупить свою вину другим способом. У нас нет практики так называемых альтернативных наказаний, устоявшейся на Западе. Швейцария, например, стала первым европейским государством, признавшим общественные работы в качестве основного вида наказания. А сейчас общественные работы успешно применяются в Швейцарии, Италии, Люксембурге, Нидерландах, Финляндии, Португалии, Шотландии, Чехии, Канаде, США и других странах.
О необходимости декриминализации отечественного уголовного кодекса специалистами говорилось давно. И вот определен конкретный срок — 2011 год. Об этом на днях сообщил журналистам председатель КУИС Мейрам Аюбаев. По его словам, такой шаг позволит сохранить свободу около 12000 граждан, подпадающим под декриминализованные статьи. «В Концепции правовой политики Казахстана на период с 2010 до 2020 года планируется декриминализация статей. Основной задачей уголовно-исполнительной системы станет подготовка осужденного к ресоциализации», — сказал г-н Аюбаев. Многие преступления из состава уголовно-наказуемых переводятся в административные. Основной акцент уголовной политики будет сделан на применение наказания, отличного от лишения свободы.
Не хотелось бы думать, что это связано только с «неприличным» в глазах мировой общественности количеством тюремного населения и непомерными расходами государства на его содержание (на одного зека в день уходит 360 тенге). Однако эти нездоровые мысли возникли у меня после выступления на расширенном заседании коллегии минюста министра юстиции РК Рашида Тусупбекова. По его словам, проведение амнистии позволит сократить бюджетные затраты на содержание осужденных и решить проблему катастрофической переполненности исправительных учреждений. Ведь, как известно, в наших колониях и тюрьмах не соблюдаются элементарные «жилищные» и санитарные нормы. «В случае проведения амнистии в текущем году будет освобождено 20-25 процентов осужденных», — сказал г-н Тусупбеков.
Я искренне надеюсь, что это будут те проценты, которые на самом деле вовсе не обязательно карать неволей. И что наше общество найдет в себе проявить милосердие по отношению к людям, нуждающимся в нем.