«Камень»: Похититель детей

Если по какой-либо причине вы прослушаете эту замечательную речь, не переживайте. На титрах создатели фильма врубят зычный русский рэпчик, в котором реальные пацаны чеканными формулировками вновь зачитают о тяжком грузе одиночества, что превращает бьющиеся человеческие сердца в малополезные для жизнедеятельности твердые ископаемые. Наверное, особо проницательные зрители распознают тонкую метафору с самого начала, однако для людей приземленных, коим до последнего момента себя ощущаешь во время просмотра, такой ход — это реально удар под дых и твист в лучших традициях режиссера Шьямалана. Нет, ну правда: пока рассматриваешь на крупных планах сосредоточенный взгляд, поджатые губы и толоконный лоб комедийного артиста Светлакова, с каждой секундой в тебе крепнет уверенность по поводу того, что здесь как-то замешан расхожий фразеологизм про «морду кирпичом». А тут «вот оно чё, Михалыч», кино то, оказывается, не столько про морду, сколько про окостеневшее сердце, сто лет одиночества и камень, который — не хвост собачий, а типичнейшее воплощение категории бытия.

Разумеется, умнее от всего этого дипломная работа Вячеслава Каминского не становится. Чувствовать, впрочем, что отечественному режиссеру на тебя в кои-то веки не наплевать довольно приятно. Заметно, как автор панически боится произвести впечатление человека недалекого, невоспитанного и совкового. Он явно хочет, чтобы все было, как у коллег в Голливуде — одновременно и мудрено, и красиво. Пожалуй, именно поэтому ни один из персонажей «Камня» не живет квартире — у всех имеется по киногеничному домику. Да и фигура антагониста ведь явно не у нас зачата: выходя на связь с родителями похищенного ребенка, философствующий злодей умудряется непринужденно сыпать цитатами из Библии и Ницше, а в свободное от переговоров время и вовсе — играет в шахматы с чрезвычайно интеллигентной бабушкой. Тем, кому заведомо интересно узнать о мотивах киднеппера, которому вместо денег нужна смерть отца мальчика, то тут, увы, без сюрпризов. Каминский отыщет их в босоногом детдомовском прошлом, что вполне можно расценить как намек на Фрейда. 

«Камень» вообще удобнее разбирать в контексте психоанализа: сценаристов явно волновали детские обиды, что формируют взрослые комплексы; Светлакова — комедийный образ, заложником которого он больше быть не хочет; режиссер же посредством дебюта хотел изжить свою одержимость заокеанскими интеллектуальными триллерами. И все вроде бы здорово — ну да, получился обычный телефильм, претенциозный слегка, но с кем не бывает. Огорчение, впрочем, приходит под пресловутый финальный рэпчик, когда вдруг осознаешь, что именно ты заплатил съемочной группе за коллективную терапию, а не наоборот.