Елевидение-2015

Современные технологии — такая благодатная почва, куда чиновникам можно уводить огромные деньги и ничего за это не будет. Благо, большинство казахстанцев не понимает, о чем идет речь и для чего это нужно.
Так уже было с казнетом, а теперь новая «идея-фикс» — к 2015 году нам надлежит «оцифроваться». Впрочем, цифровой формат — это всего лишь способ передачи сигнала. Станут ли с «цифрой» наши каналы интереснее?
К примеру, когда с переходом на цифровое вещание у европейских вещателей появилась возможность транслировать не «три с половиной штуки», а в двадцать раз больше каналов, они спешно начали искать идеи для новых программ. Таких, которые стали бы мотивацией для приобретения населением недешевых телевизоров и приставок. А в США крупный поставщик технологий мобильной связи сейчас создает национальную телевещательную сеть для мобильных телефонов.
Не верится, что казахстанские чиновники, которые как огня боятся новых технологий, ибо везде им мерещится ущерб их властным полномочиям и интересам, кинутся вдруг сеять «доброе, вечное, конкурентоспособное».
Зачем нам цифровое телевидение и все его преимущества (высокое разрешение картинки, стереозвук и телетекст), если казахстанский зритель предпочитает российские каналы? Зачем в очередной раз тратить колоссальные бюджетные деньги на «рояль», который будет пылиться в углу? Ержан Сулейменов, бывший генеральный продюсер новостей на ТРК «31 канал» и продюсер в «Интерньюс», ни в какие благие порывы государства не верит:
— В 1999 году, когда мы вместе с «Интерньюсом» запускали тележурнал «Айна», приехали в город Жанатас, — вспоминает медиаменеджер. — Заходим к извещенному о нашем прибытии заместителю акима, который в этот момент как раз говорил по телефону. «Все, говорить больше не могу, — затараторил он в трубку, — я занят, ко мне сейчас пришли люди из знаменитой фирмы «Интернет…». Так вот, казахстанское телевидение тоже похоже на эту всемирно известную «фирму Интернет». Каждый видит в нем то, что хочет увидеть.
Когда меня спрашивают, в чем же проблема казахстанского телевидения, я могу ответить одно: в том, что оно так и не стало индустрией и не станет в ближайшие несколько лет. В регионах все вообще смотрят большую спутниковую китайскую тарелку.
Почему наши каналы не делают интересные программы? Не на что и незачем… Вопрос финансирования очень важный в работе телевидения. У нас каналы жили на деньги учредителей и акционеров. Те же или играли в статусные игрушки, или просто имели в лице ТВ политические рычаги. И когда с недавних пор зарабатывание очков стало уже не нужным власти, финансирование СМИ начало заметно сокращаться.
Телевидение вообще функционирует по законам математики. Например, с точки зрения рыночного продукта новости — очень дорогой и малоэффективный продукт. На производство получасового выпуска новостей в течение месяца канал тратит около 300 000 долларов. На эти деньги можно легко купить более-менее приличный сериал.
Ержан Сулейменов приводит цифры, красноречиво говорящие о ситуации на ТВ: рынок телерекламы, по прогнозам компании «Видео Интернешнл», из-за кризиса сократился с планируемых 120 миллионов долларов до 60. Однако государственные каналы из бюджета в этом году получат 80 миллионов долларов, почти столько же, сколько все остальные каналы вместе взятые заработают рекламой.
— К сожалению, у нас нет четкой системы оценки эффективности использования государственных денег. На одного зрителя госканалы тратит в шесть раз больше денег, чем, например, КТК, хотя рейтинг у последнего выше. Мне интересно, почему огромные бюджетные деньги дают на производство новостей, которые смотрят 0,4 процента телезрителей. Почему эти деньги не выставляют на конкурсы?
Руководители холдингов сделали все, чтобы на рынке не возникло конкуренции и битвы между каналами. Существует и мощный субъективный фактор, который не позволяет ТВ из «недобизнеса» стать полноценным бизнесом. Руководство многих каналов составляет сетку вещания по принципу: нравится им лично или не нравится.
Самая главная проблема, которую игнорируют «медиачиновники» — языковая. Измерение соотношения языкового вещания (по закону, 50 на 50 — русский и казахский поровну) теперь ведется не по отношению к 24 часам, а к шести.
— Если посчитать программирование канала, который хочет заработать деньги в рынке, то эти 6 часов нам нужно поместить 30-минутный ситком, часовой сериал и фильм, — объясняет Ержан Сулейменов. — Получается 3,5 часа. Поскольку вещание идет на двух языках, умножим время на два — итого 7 часов вместо 6. Так вот, новости, которые являются к тому же одним из самых затратных телевизионных продуктов, никак не помещаются в интервал с 18 до 24 (до и после ставить их бессмысленно). Не удивительно, что сейчас идет активный отток зрителей на российские каналы. Пытаясь наладить информационную безопасность и поднять статус казахского языка, мы только толкаем зрителей в российское информационное поле.
В нашей стране качественная телевизионная журналистика больше не нужна: в русскоязычном сегменте вещания для новостных программ не останется времени. А на госканалах в хороших журналистах нет необходимости, потому что там занимаются пропагандой, а не информированием.
Почти что слово в слово о будущем казахстанского радио в одном из недавних интервью говорил Наиль Ахмеджанов, некогда — ведущий на «Радио NS», а с недавних пор — успешный бизнесмен. Что ж, казнет без пользователя, радио без слушателя и телевидение без зрителя — достойный Кафки сюжет.
Иллюстрация gameland.ru