Дом, где не разбиваются сердца или Завтра была война (фото)

Но режиссер Андрей Кизилов все же рискует ее  поставить на сцене театра Лермонтова  и  в подзаголовке пишет простенько:  фантазия в трех действиях.

Итак, мы видим  дом старого капитана Шатовера,  стилизованный под корабль. Все в нем довольно безалаберно. Художник спектакля (засл. деятель РК, лауреат Госпремии РК Владимир Кужель) следует здесь (или почти следует) подробнейшим указаниям автора.

Окна в виде иллюминаторов. На левом борту стоит диван; это довольно массивное сооружение из красного дерева. У левой стены, между дверью и книжной полкой, – небольшой, но добротный столик тикового дерева, круглый, с изогнутыми ножками. Это единственный предмет убранства в комнате, который – впрочем, отнюдь не убедительно – позволяет допустить, что здесь участвовала и женская рука… Голый, из узких досок, ничем не покрытый пол проконопачен и начищен пемзой, как палуба. Висит гамак, стоит длинная садовая скамья…

Здесь впору вслед за нашим классиком Львом Толстым воскликнуть: «Все смешалось в доме Облонских», вернее в доме моряка Шатовера.

Еще я вижу в центре Дома бочку, почему-то арфу и пианино, которые по закону драматургии должны как чеховское ружье «выстрелить», но так и не стреляют, и странную петлю, вероятно, тоже какую-то атрибутику корабля, которая напоминает петлю самоубийц. Рядом с петлей то и дело появляются герои, играют с ней и даже «примеряют» ее на себя, вероятно, от скуки.  Не очень понятно, впрочем, многочисленные  загадки только начинаются.

В центре спектакля — дочери-красавицы  капитана:  леди Эттеруорд  (засл. деятель РК, лауреат молодежной премии "Дарын" Марина Ганцева)  и миссис Хэшебай (засл. деятель РК, лауреат Госпремии РК Ирина Лебсак).

Именно вокруг них вертится вся «вселенная» спектакля, а вернее, безнадежно влюбленные в них герои-мужчины.  И тут довольно сложно разобраться, кто чей муж, кто любовник, кто кого любит, чьи сердца разбиваются и разбиваются ли вообще… Например, Рэнделл Эттеруорд (лауреат премии "Еңлікгүл"  Виталий Багрянцев) весь спектакль «волочится» за женой своего брата леди Эттеруорд.

Наиболее яркой фигурой спектакля я бы назвала миссис Хэшебай в исполнении Ирины Лебсак.  Именно она приглашает в дом юную Элли Дэн (Виктория Павленко, студентка КазНАИ им. Жургенова.) Правда, не совсем понятно:  то ли она искренне желает отговорить Элли от замужества на старом, но богатом Боссе Менгене (засл. арт. РК Александр Зубов), то ли просто развлекается, от скуки вмешивается в чужие дела.
Впрочем, все герои этого спектакля прикидываются  не теми, что они есть, хотя при этом – симпатичные и душевно  обнаженные…  Хозяин дома — старый романтик капитан Шатовер — в исполнении засл. деятеля РК А.Креженчукова  — то ли фантазер, то ли циник. Весь спектакль он пытается достичь «седьмой степени созерцания», которая,  как мы в конце концов понимаем, находится в бутылке с ромом.

Боевая Няня (засл. деятель РК Валентина Зинченко) одета в тельняшку и вполне «попадает» в антураж «морского дома».

Гектор Хэшебай (арт. Сергей Уфимцев)  ухлестывает за леди Эттеруорд, предварительно разбив сердце юной Элли. Однако  его жена – леди Хэшебай – ничего против этого не имеет:  все разнообразнее, тем более,   муж для нее что-то вроде верной комнатной собачки: никуда не денется – пусть хотя  бы развлечется.  На мой взгляд, актер Сергей Уфимцев в роли Хэшебая, не смотря на усы,  не тянет на роль рокового красавца из пьесы Б. Шоу – он в спектакле скорее комический персонаж. Несколько недоумеваешь:  почему к нему так притягивает  женщин, но  это вполне вписывается в головоломную концепцию спектакля.

Интересен Босс Менген в исполнении засл. арт. РК Александра Зубова. «Акулу капитализма» даже немного жаль: так он растерян, когда выясняет истинные мотивы решения выйти за него замуж Элли. И вообще по ходу спектакля начинаешь сомневаться:  так ли он богат, как считают окружающие? Во всяком случае, сам Босс  с пеной у рта доказывает противоположное. В частности, что  он вовсе не богач, а просто предприимчивый малый, который «умеет крутиться»  и тем самым зарабатывает себе на хлеб с маслом.  Впрочем, режиссер и здесь полагается на богатую фантазию зрителей.

Довольно любопытна в спектакле самая молодая его героиня – Элли Дэн. Думаю, это вполне успешный дебют молодой актрисы – Виктории Павленко. Она откровенно и цинично, на первый взгляд,  собирается замуж за богача Менгена. Искренне  уверена:  если не случилось большой любви, так пусть хоть будут у нее деньги на наряды, развлечения, путешествия. Правда, ее в этом с легкостью разубеждает не  экстравагантная миссис Хэшебай, а старый капитан.  Он доказывает ей, что любой человек, продавая свою душу, счастлив не будет. И Элли, бросив мечтать о Менгене, а заодно и о Гекторе Хэшебае,  переключается на старого шкипера, с радостью идет к нему то ли в духовные дочери, то ли  в жены.

И тут я не могу не сказать о единственном здесь по настоящему искреннем персонаже – отце Элли – Мадзини (арт.Сергей Попов). Он любит свою дочь, и дочь любит его. Дочь и отец заботятся друг о друге,  что сразу подкупает зрителя в момент появления Мадзини на сцене. Он — настоящий труженик, искренне питает теплые чувства к своему «поработителю» Мергену – не от глупости, а от ума, хотя пьеса Шоу  допускает и  другие трактовки  этого образа. Думаю, игра Сергея Попова правильная:  ведь должно же быть хоть  что-то искреннее  в этом кукольном доме, в этом двуличном мире.

…В конце спектакля зрителей оглушают непонятно откуда взявшиеся взрывы, обрушившиеся на славную  компанию, симпатичных, но довольно пустых  людей.  И здесь Кизилов  остается верен себе, предлагая зрителям разгадать очередную головоломку.  Они  несколько недоуменно выходят из театра, а самые мыслящие из них стремятся побыстрее добраться до Интернета, чтобы разобраться все же, в чем, собственно, дело.  

Те же, кто предварительно прочитал пьесу Шоу, понимают, что это началась Первая мировая война. А если самые пытливые прочтут к тому же предисловие Шоу к своей пьесе, то узнают, что великий драматург, известный своими левыми взглядами (недаром его так любили в СССР), написал эту пьесу о праздной, загнивающей Европе начала века, о закате Европейской цивилизации.  И сброшенные с самолета бомбы – как бы предостережение человечеству.

Но наш спектакль не об этом. То дела давно минувших дней.  На дворе ведь  XXI век, а пьесу свою Шоу начинал писать ровно 100 лет назад – в 1913 году. (Интересно, когда я пишу о постановках давно написанных пьес, то все чаще натыкаюсь вот на такие, кажущиеся просто мистическими, круглые даты.)   
Но на то Бернард Шоу  и классик, что его творения актуальны всегда. И здесь много аналогий можно провести с сегодняшним днем. Все больше народу у нас продает свою душу за деньги, все больше властвует в нашей жизни «золотой телец». Все чаще школьники собираются стать не  космонавтами, инженерами и учителями, а  чиновниками, таможенниками и бухгалтерами, где, на их взгляд, проще заработать большие деньги. Все больше у нас проводится  тупых корпоративных праздников, все меньше интеллектуальных передач нам показывают по ТВ.   Все крупнее тиражи глянцевых  журналов и мельче – литературно-художественных…  Все больше флирта и секса, все  меньше любви…  Да и человечество за сто лет совсем не поумнело: взрывы бомб продолжают оглушать нас то в одной, то в другой части планеты.

И еще. Не могу не сказать о том, что Шоу в своем предисловии к пьесе  вспоминал русских писателей.
У русского драматурга Чехова есть четыре прелестных этюда для театра о Доме, где разбиваются сердца, три из которых – «Вишневый сад», «Дядя Ваня» и «Чайка» ставились в Англии… — пишет он.- Толстой в своих «Плодах просвещения» изобразил его нам, как только умел он: жестоко и презрительно….

Возможно, в этом что-то и есть. Во всяком случае, текст Шоу, также как  и Чехова, остроумен, полон пространства и подтекста. Ну а в остальном разбираться теоретикам драмы. Как известно,  подзаголовок  Шоу к пьесе «Фантазия в русском стиле на английские темы» они считают довольно спорным.
Но вернемся  к финалу пьесы. Бомба в спектакле прямехонько попадает в яму с динамитом, где прячутся богач Мерген и очень странный Вор (Игорь Личадеев).  И хотя это не самые симпатичные персонажи в спектакле, зритель все равно их успел полюбить.  Но их нам не жаль, потому что все на сцене ненастоящее, и смерть персонажей в том числе. А  наступление войны и бомбы, сброшенные с неба, некоторых героев спектакля даже радуют.

Капитан Шотовер. Все по местам. Корабль невредим.(Садится и тут же засыпает.)
Элли (в отчаянии). Невредим!

Миссис Хэшебай. Но какое замечательное ощущение! Я думаю – может быть, они завтра опять прилетят.
Элли (сияя в предвкушении этого). Ах, я тоже думаю!

Гектор (с омерзением). Да. Невредим. И до чего же опять стало невыносимо скучно. (Садится).
Я  задумалась: а  зачем вообще режиссер Андрей Кизилов поставил эту пьесу  на сцене театра?  Не знаю. Скорее всего, режиссер остался верен самому себе и загадал  зрителям еще одну загадку.

Должна отметить, что на генеральном просмотре  немногочисленная публика принимала спектакль  достаточно прохладно. Вероятно, здесь сказывалось и наличие нашей пишущей братии, которая не наслаждалась зрелищем, а мучительно разгадывала его головоломки: выполнять задание редакции —  о чем-то писать — все же надо. Несколько затянутым и неэнергичным показался первый акт, хотя скучать было особенно некогда,  ведь на сцене в этот день был весь «цвет» театра.  

Зато на следующий день, на  премьере, публика была в восторге: смеялась, долго аплодировала и кричала «браво». Что и требовалось доказать.