Дмитрий Медведев наградил заслуженную артистку Казахстана Наталью Косенко орденом Дружбы

От имени Дмитрия Медведева высокую награду вручил Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в РК Михаил Бочарников.

Об этом пишет  газета «Казахстанская правда».

Кавалерами ордена Дружбы становятся граждане Российской Федерации и иностранных государств, внесшие большой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества наций и народностей, сближение и взаимообогащение культур, укрепление мира и дружественных отношений между государствами.

«Выходя на сцену, я всегда чувствую огромную ответственность – за каждую роль, каждую мысль, которую стараюсь донести до зрителя, – говорит Наталья Павловна. – А когда твои заслуги отмечают, это заставляет работать еще более вдумчиво, опять-таки более ответственно, ведь театр – искусство, которое может изменить жизнь человека». Так произошло и с самой актрисой, когда в 60-е годы она пришла в Краснознаменный театр драмы Тихоокеанского флота…

Наталья Павловна, а что изначально привлекало вас в этой профессии?

В молодые годы об ответственности, конечно, не думалось. Но и не было никакого рационального расчета, желания носить красивые наряды, удивлять публику, представая в разных образах. Существовал, мне кажется, внутренний зов, четкое понимание: «Вот это мое место».

Родители дочку «в актрисы» отпустили сразу?

Родители жили в Благовещенске-на-Амуре, перед поступлением в театральную школу-студию в Чите я окончила педагогический колледж и стала студенткой пединститута. Они были спокойны, профессия у дочки намечалась другая. Однако институт вскоре пришлось бросить из-за большой нагрузки в студии: с восьми до трех шли занятия, потом перерыв – и вечерние спектакли, в которых нас задействовали, так как студия была при театре.

По распределению поехала в город Советская Гавань, наш театр находился в гарнизоне, но играли мы там раз или два в месяц, потому что постоянно выезжали в воинские части. Приходилось выступать и на военном крейсере. Очень волновалась. Бывало, стоишь за кулисами, и слезы наворачиваются: мне, совсем девчонке, доверили серьезные роли, а в зале – солдаты и офицеры, сумею ли быть убедительной? Вдруг услышу какой-нибудь возглас, реплику… Зря боялась. Принимали нас замечательно.

Какие спектакли шли тогда на сцене и какими были ваши первые роли?

Мне повезло, я сразу получила роли главные. Например, Гали Хмелько в военной драме «Перебежчик» Ариадны и Петра Тур, Инги в пьесе о молодых врачах «Вызов богам» Анатолия Делендика. Я любила и другую свою Ингу, из пьесы «Соловьиная ночь» Валентина Ежова. Ее высоко оценили московские критики, которые говорили: «Мы эту девочку в столицу заберем!»

А еще помню свой дипломный спектакль. Мы ставили сказку. Актриса, которая должна была играть главную злодейку – фею Карабос, заболела, и роль дали мне. Это был кайф! Счастье! Я – драматическая инженю – играю бабу-ягу. Тогда я поняла, как важно для артиста уметь быть разным, не подчиняться одному амплуа. Хотя сейчас смотрю на фотографии и смеюсь: совершенно детское лицо, приделанный нос с горбинкой, тяжелый, как сказали бы сейчас, грим – и молодые-молодые глаза…

Советскую Гавань и Астану разделяет солидное расстояние. Как вы двигались с Дальнего Востока в Азию?

 Постепенно (смеется). Сначала меня пригласили в Чебоксары, в республиканский русский драматический театр, потом работала в новосибирском театре «Красный факел», одном из крупнейших драматических театров Сибири. Тогда молодые актеры были легки на подъем. У меня долгое время все личные вещи умещались в одном чемодане. Мне предлагали интересные роли, и я ехала. Замечательно чувствовать свою востребованность, получать приглашения в разные театры, работать с разными режиссерами, учиться, творчески развиваться. Так приобретается опыт, шлифуется мастерство, повышается самооценка, а это важные составляющие актерского профессионализма. В Алма-Ате работала, правда недолго, у Рубена Суреновича Андриасяна в ТЮЗе имени Сац, а в 1977-м приехала в Целиноград, в наш русский театр.

 Вы никогда не сомневались в правильности выбранного пути? Например, в трудные 90-е годы…

Никаких сомнений! Я с молодости одержима сценой. Театру надо отдавать все. Не боюсь этих слов, ведь я так и поступала, делая исключение только для сына – тут было пятьдесят на пятьдесят. Кстати, сын окончил экономический факультет Академии искусств в Кемерово, но сейчас его деятельность с театром не связана, хотя он играл в детстве в Целинограде в пяти спектаклях.

В 90-е годы бывало очень трудно, но именно тогда наши молодые артисты попросили меня стать руководителем театральной студии, и в 1996 году мы поставили сложнейший спектакль по пьесе «Друзья» Кобо Абэ. Театр – это мой способ существования. И я каждый раз счастлива, когда перед спектаклем начинаю слышать особую внутреннюю дробь…

Сейчас в столичном театре у вас несколько заметных ролей: в моноспектакле «Человеческий голос» Кокто, Зинаида Саввишна в чеховском «Иванове», Ольга Яковлевна в комедии Птушкиной «Браво, Лауренсия!..». Всего же воплощены десятки самых разных персонажей. Какие из них запомнились особо?

Каждая роль дорога мне по-своему. Как можно не любить Раневскую или Аркадину? В 90-е годы у нас шел замечательный спектакль «Чингисхан», где я играла Есуй-ханум, запомнились Мария из «Сумерек» Алексея Дударева, и Бопай из «Хан Кене» Мухтара Ауэзова, и Татьяна из «Пока она умирала» Надежды Птушкиной…

Знаете, я не люблю вопросы про мечты и несыгранные роли. Я себя воспитывала так: если ты не удовлетворен в своих ролях или не смог ими «зацепить» зрителя, то почему ты уверен, что в других, о которых тебе, может быть, мечтается, все получится? В театре ты всегда в ситуации «здесь и сейчас», каждый спектакль – еще одна возможность твоей реализации как творческой личности, именно в этот момент интересной зрителю.

Наталья Павловна, вы служите в театре более сорока лет. Изменился ли он? Не возникает желания сравнивать век нынешний и минувший?

Сложный вопрос… Изменился не только театр, изменилось время, и оценить перемены могут, наверное, только следующие поколения. Раньше мы, артисты, думали, что со сцены должен идти какой-то мощный нравственный, эмоциональный, интеллектуальный заряд. Хотелось, чтобы каждый спектакль стал для зрителя незабываемым событием.

Сейчас многое изменилось. Например, классика, поставленная в традиционном ключе, не будет «читаться», ее обязательно надо «подать». Но мне очень нравится наш модернистский «Ревизор», который несколько лет не сходит со сцены, его замечательно принимают и в Казахстане, и в России. Мне кажется, время диктует, как должно быть. А хуже это или лучше – не нам судить… Не меняются задачи театрального искусства: сеять разумное, доброе, вечное, помогать людям узнавать себя. Ставя спектакль, режиссер и актеры должны четко понимать, для чего они делают это.

Я совершенно точно знаю другое: наш столичный театр имени Горького переживает подъем. Мы вышли на международный уровень, театр получил статус академического. Наш коллектив гастролировал в городах России, в Китае, Венгрии, мы успешно участвуем в театральных фестивалях, в Астане проходят мастер-классы. В этом большая заслуга нашего директора Еркина Касенова. Международные культурные проекты необходимы для развития театра, это совершенно особая школа, творческий стимул и для начинающих, и для опытных актеров. Мы чувствуем, что наши спектакли интересны зрителям, в нашей труппе много молодежи, за которой – будущее. А значит, театр живет, развивается, и это – главное.