"Артефакты" казахстанской социологии

Эти цифры и выводы были озвучены на недавней пресс-конференции Института политических решений (ИПР) по поводу результатов социологического опроса на тему «Социальные настроения в крупных городах Казахстана в период экономического кризиса». Также на пресс-конференции огласили итоги совместного проекта ИПР и Ассоциации социологов и политологов, посвященного рейтингам областных акимов и глав администраций Астаны и Алматы.
Справедливости ради стоит отметить, что и ранее эксперты отмечали, что казахстанцы не слишком напуганы кризисом, по сравнению с гражданами других постсоветских, особенно, прибалтийских, стран. Например, согласно данным социологического исследования двух зарубежных институтов, Международного республиканского и Gallup, представленным весной этого года, 44% из всех опрошенных в Алматы и южных городах республики респондентов были уверены, что кризис завершится в течение года. А у алматинцев этот показатель превышал 50%. Так что трактовать данные нового, презентованного на этой неделе, исследования, как свидетельства перелома кризисных тенденций в экономике, отразившихся в сознании населения, вряд ли справедливо. Стоит, скорее, говорить о сохраняющемся социальном позитивизме казахстанцев. Еще ярче то же самое иллюстрирует следующая фраза из распространенного ИПР пресс-релиза по поводу данного исследования: «Страна сегодня находится в ожидании быстрого (до конца текущего года) антикризисного эффекта от действий правительства». И анализировать надо причины позитивистского мышления, но это уже задача социо-психологов, с которыми у нас традиционная напряженка.
«За весь напряженный осенний период самым значимым трендом стало ослабление кризисного восприятия экономики, особенно на юге и востоке страны, где кризисная проблематика спала в 1,5-3 раза соответственно», — отмечается в исследовании ИПР. Интересно, что упомянутые мною выше исследования двух зарубежных институтов, тоже концентрировались в южных регионах Казахстана. Они, как уже было сказано, фиксировали вполне высокий уровень оптимизма. Теперь новое исследование говорит о том, что «особенно на юге» ожидания народа улучшились значительно! Конечно, два исследования, проведенные не синхронно и разными исследователями, никак не могут коррелироваться между собой. Но!
Ведь об одном же опрашивали людей социологи? И в одних и тех же регионах! И все социологи при этом уверяют, что они используют самые правильные и международно-признанные методики (социологов, которые бы говорили что-то иное о своих работах, мы пока не встречали). Значит, можно сопоставить то, что говорили весной «гэллаповцы» и сегодня — сотрудники г-жи Бектургановой, возглавляющей сразу обе структуры, инициировавшие пресс-конференцию?
А тогда, смотрите, читатель, что получается!
Весной 2009 года 44% южан были уверены, что кризис к концу года закончится. Осенью «кризисная проблематика» спала в полтора раза! Впору говорить о чрезвычайно высоком уровне оптимизма и социальных надежд у наших сограждан! Наверное, даже, о беспрецедентно высоком оптимизме в рамках всего постсоветского пространства. А ведь речь о регионах, которые в Казахстане всегда являлись трудными в социально-экономическом плане. Что же тогда должно фиксироваться в тех, где ситуация была попроще?
Не будучи ни от природы, ни в силу иных, материальных факторов, изначально ангажированным оптимистом, не верю и в рост массового оптимизма и сограждан. Хотя, снижение потенциальных протестных настроений, о чем также говорится в исследовании ( «более 72% казахстанцев оценивают экономическую ситуацию по-прежнему отрицательно, «Жить трудно, но можно терпеть», считают 38,1% горожан»), в обществе вполне очевидно и понятно, легко фиксируемо, в том числе, на уровне бытовых наблюдений.
Не совсем понятным, на мой взгляд, в контексте исследования, является следующее утверждение: «Ноябрьский срез настроений и ожиданий — это во многом артефакты эффективной государственной информационно-пропагандистской кампании, в СМИ, повышательная волна которой пришлась как раз на октябрь, поскольку в реальности, как показывают индикаторы, критическая ситуация все еще сохраняет силу инерции». Особенно неясно оно в сочетании со следующим абзацем в тексте исследования, о роли власти в формировании восприятия населением кризиса.
На мой взгляд, из контекста следует вывод, что «сильную стабилизирующую роль» в нашем обществе играет антикризисная пропаганда. То есть, попросту, внушение и уговоры населения, что кризиса больше нет. Ну как еще по другому понять вывод из исследований коллектива, признающего, что «критическая ситуация все еще сохраняет силу инерции»? Кстати, формулировка достойная занесения в цитатники.
Не будучи посвящен в профессиональные тонкости соцопросов и делаемых на их основе выводов, берусь сделать лишь один, свой вывод. Кто-то из классиков (приписывают разным лицам), сказал, что есть правда, ложь и статистика. Обычно, это трактуют как обвинение почтенной науки в том, что она — еще большая ложь, чем ложь «простая». На мой взгляд, имелось в виду иное — статистика дает основания подозревать, что ее, порой, можно располагать где-то посередине между правдой и неправдой.
Очень часто в такой конфигурации то же место могут занимать и соцопросы.