Опубликовано: 4414

Тимур СУЛЕЙМЕНОВ: Мы курим сигарету на бочке с порохом

Тимур СУЛЕЙМЕНОВ: Мы курим сигарету на бочке с порохом

Отчего беспорядочно застраивают наши города?

Куда улетают бюджетные деньги? На вопросы “Каравана” отвечает заслуженный деятель искусств РК, президент Союза дизайнеров Казахстана, академик Российской академии художеств Тимур СУЛЕЙМЕНОВ.

Как изуродовали Алматы

– Как высококлассный специалист, можете объяснить, почему в архитектуре и застройке наших городов сейчас творится такой хаос, особенно в Алматы?

– Мой старший сын вернулся однажды домой слишком возбужденный. С двумя своими маленькими сыновьями он прошелся по верхней части Алматы, от района бывшего совхоза “Алатау” до микрорайона “Казахфильм”. И был страшно возмущен: “Как можно так уродовать город? Случайная застройка, ни тебе нормальной проезжей части, ни тротуаров, не говоря уже об озеленении. Почему Прага, Берлин, другие города Европы выглядят сказочно красивыми, а мы не можем сделать город  хотя бы удобным для жизни?”.

Я подумал: отчего нам в Казахстане так трудно проникнуться идеей создания модели самобытного бытия, как это делают чехи или немцы уже несколько веков. И не просто возродить апорт или алматинские арыки, а подойти аналитически и определить наш историко-культурный ландшафт, систему исторических ценностей.

– И каков выход?

– Еще в 2005 году мы предложили "Дизайн-программу преобразования исторического центра Алматы". Тогда с поста Премьер-министра к нам акимом пришел Имангали Тасмагамбетов. Он ознакомился с генпланом Алматы 2000–2002 годов и ужаснулся, поняв, какая это большая лепешка, поскольку план был сделан на основе отживших свой век полуразрушенных, устаревших коммуникаций. Мы предложили спасать положение при помощи нашей дизайн-программы. Это была огромная работа с десятками квад­ратных метров планшетов, со всеми расчетами и рекомендациями для акимата и маслихата Алматы. Как сформировать в городе режимные зоны памятников истории, провести инвентаризацию всех зеленых насаждений, обес­печить проезды и пешеходные зоны. Определили, какому зданию сколько лет и как провести реконструкцию. Это почти на 3,5 тысячи гектаров, от улицы Хаджимукана до района вокзала Алматы-2 и от речки Малая Алматинка до речки Весновка. Чтобы городские власти поняли, что урбодизайн архитектурной среды – это разумная организация территорий.

– Сколько потребовалось бы денег, чтобы это осуществить?

 – Во всяком случае, системно это можно сделать на основе нормальной инвестиционной политики в городе. Все равно тратим колоссальные деньги из бюджета, раскидывая их во все стороны так, что их потом никто проследить не может. Это наши с вами, налогоплательщиков, деньги, собранные для обустройства Алматы! Нашу дизайн-программу приняли в акимате, но по сей день она пылится неизвестно где.

 С чего начинается Родина?

– Еще у нас который год говорят о программах помощи людям с ограниченными возможностями…

– Дизайн социальной и культурной среды подразумевает и улицы с пандусами для инвалидов, и дизайн социальной среды в школах и больницах. Еще есть слабослышащие, слабовидящие… О них тоже нужно позаботиться. Все это называется дизайн и эргономика. Но наши чиновники дизайн воспринимают лишь как украшательство. На уровне формы дверной ручки или украшения на стенке. На самом деле дизайн – это мощная инженерно-техническая и инженерно-эргономическая составляющая любого предмета или процесса. К примеру, вы носите бюстгальтер в соответствии со своими эргономическим размером и формами, чтобы не давил, был мягким и комфортным, ну и чтобы перед мужем раздеться было красиво. Так и все другие компоненты нашей жизни – кресло, стол, стул – должны быть удобными, эргономичными. Несколько лет назад мы предложили депутатам и разработчикам нормативно-правовых документов внести главу о дизайне в Закон “Об архитектурной и градостроительной деятельности”, но и это предложение до сих пор не рассмотрено.

– Как вы себе представляете историко-культурный ландшафт Алматы?

– Вспомним, что сначала это было военное укрепление Верный – по типу римских, с четкой военной планировкой, чтобы стройными рядами вышагивать – под 90 градусов. Оттуда пошли квадраты наших улиц. На уровне деревни Верный, когда здесь жили 80–120 тысяч человек, это было нормально. А сейчас нас – минимум в 10 раз больше. По инерции, как люди, которые хотят всегда оставаться молодыми, потому носят "маленькую одежду", мы продолжаем придерживаться этого направления в планировке. Пора подумать о какой-то другой глубинной реальности. Мы же пока не знаем, с чего же начинается наша Родина. То ли с 1917 года, то ли с XVI века, то ли со II века до нашей эры.

Сейчас перед нами встало много “почему”. Почему в Шымкенте исчез фосфорный завод? Почему в Усть-Каменогорске, который находится в великолепном месте, такая тяжелая экологическая атмосфера? Как дальше быть с этим городом? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно провести глобальный социально-экономический и культурно-истори­ческий анализ. Подобно тому, как академик Сатпаев создавал геологическую карту страны, благодаря ей мы и имеем мощную сырьевую базу. Мы должны понимать, откуда у нас появились Берельские курганы и великолепные сакские находки? Как закончилась эпоха кочевой культуры? Почему европейцы считали ее варварством? Зачастую поиски своей идентичности у одних упираются только в саков, у других – в кипчаков, у третьих – в чингизидов. А кто такие саки, кипчаки, массагеты, чингизиды, знают немногие.

Окончательный диагноз

– У нас была объявлена разработка программы “Генеральная схема организации территорий Казахстана”. Как вы к этому относитесь?

– За эту огромную работу взялись те же чиновники, которые ее инициировали и должны принимать. Но беда в том, что в нашей государственной системе остались лишь управляющие структуры. И нет организаций, подобных прежним “Казгорстройпроекту”, “Алмаатагипрогору” и другим. Они координировали строительство в народном хозяйстве. Сейчас же у нас – рынок. И реализация новых программ оставляет желать лучшего, потому что нет самого главного – научно-исследовательского потенциала. Мы опираемся на данные управлений по статистике, земельным отношениям, развитию малого и среднего бизнеса. А там “поднаваяли” какие-то отчетные бумажки и никаких исследований не проводили. И сегодня эти статданные, скажем, по Жезказгану или Шымкенту (какие там индустрия, сырьевой потенциал, сколько трудоспособного населения), – все это формальные цифры, которые нужно подтверждать глубинными исследованиями. Ведь когда мы идем лечиться, сдаем анализы крови, мочи, измеряем давление, чтобы врач мог поставить нам диагноз. Заболел геморроем – отчего?

– И что ждет теперь Алматы?

– Как только аким Есимов осознал проблемы Алматы, то начал прирезать к городу еще сколько-то тысяч гектаров территорий с востока, запада, юга, севера. Но я же хорошо знаю, что плановое хозяйство с советской властью уже закончилось. Генплан – это все-таки отрыжка соцреализма. Нужна новая форма реорганизации. А для этого важно проанализировать всю историографию этого края. Почему, к примеру, в топонимике ущелье Кiм-Асар называют Комиссаровским? Почему такая проблема сформировалась сегодня с Кок-Жайляу? Кто такой был Колпаковский? Откуда взялась Алма-Ата? Потому что это было урочище Святого древа. Ата – это святой. И названия Шопан-Ата, Аулие-Ата сродни Сан-Франциско, Сан-Диего. Сейчас, в этом контексте, интересна инициатива Президента Назарбаева, что пора отойти от приставки “стан” – Казахстан. Станов ведь много. И, возможно, прийти к своему исконному – Қазақ елі, то есть земля казахская. Есть название государств по образующей нации. Например – Монголия. Может, и нам стоит прийти к Қазақ елі или Казахия. Проанализировать этот историко-культурный топонимический ландшафт, а не думать, что пойдем сейчас, понаделаем охранные зоны, понаставим заборы, подсадим елочки – и будет все в порядке... Вот посадили в горах елочки, которые росли на равнине, так они там все высохли! Легко вырыть яму, но трудно выпестовать дерево. Эта истина проста, как грабли.

Живем как на вулкане

– Есть ли у вас план, как реорганизовывать наши города?

– Я часто вспоминаю план Парижа. В свое время там появился городской голова с такой восточной фамилией Осман и разработал новую концепцию Парижа: радиально-кольцевую систему с лучевыми улицами, магистралями и треугольными домами. И сегодня в Париже нет пробок! И есть Елисейские Поля шириной 800 метров! Сады, парки – всё умещается. Есть огромная эспланада, связывающая район Дефанс со старым Лувром. И та же канализационная система, парижская клоака, разработана именно Османом, да так, что используется по сей день, 300 с лишним лет! И нам, если говорить о генплане, нужно говорить о модернизации коммуникаций, чтобы не приходилось каждый год перекапывать траншеями город вдоль и поперек. А у нас нет даже карты сейсмического состояния Алматы, его геотектонических разломов. Эти разломы давно позастроены. Мы живем, будто закуриваем сигарету на бочке с порохом, в зоне 9–10-балльной сейсмики и плывунов. И не стоит думать, что прирежут новые территории – и всё само образуется. Там опять пойдут уплотнения, по 5 тысяч человек на каждый гектар. Эти новые микрорайоны станут новыми хрущобами наподобие тех, в которых сейчас живет две трети нашего населения. Получатся те же яйца, только в профиль.

Сейчас вот опять собирают какую-то группу мастеров градостроительства. Ну нет у нас сейчас мастеров! Не выпестовались еще. Мы потеряли многих зодчих – Гершберга, Кацева, Ухоботова, Ратушного, Рипинского, потеряли мощную архитектурную школу. А тем, кто приходит на их место, – еще учиться и учиться такой большой работе.


[X]