Опубликовано: 13400

Как бороться с вирусом радикализма в Казахстане, объяснил эксперт

Как бороться с вирусом радикализма в Казахстане, объяснил эксперт Фото - Тахир САСЫКОВ

Достаточно месяца, чтобы сделать из “платочницы” – девушки, носящей хиджаб, смертницу. Как это сделать – в разговоре с “КАРАВАНОМ” рассказал профессиональный терролог. В зоне риска не только женщины, но и дети. КНБ сообщает: порядка 400 казахстанских детей сейчас находятся в Сирии и Ираке. В ближайшее время 50 из них вернутся на родину. Успели ли они заразиться вирусом радикализма – вопрос

открытый…

В зоне риска

Меры по реабилитации детей, находившихся в зонах террористической активности, должна выработать межведомственная рабочая группа при министерстве образования. Об этой инициативе Антитеррористического центра на заседании комитета по международным отношениям, обороне и безопасности сената на этой неделе рассказал зампредседателя КНБ Нургали БИЛИСБЕКОВ.

– На родину возвращены 63 ребенка, ожидается прибытие ориентировочно еще 50 детей. В настоящее время в сирийско-иракской зоне находятся 390 детей в возрасте до 16 лет – 214 мальчиков и 176 девочек, – сообщил он. – Называя эти цифры, мы не можем гарантировать, что они соответствуют действительности, потому что дети находятся в зонах активных военных операций, и мы не можем сказать, живы ли все они. У нас есть сведения, что в зоны бомбардировок попадают и граждане Казахстана.

Напомним, в середине ноября спецрейсом из Сирии в Грозный вывезли несколько десятков женщин и детей из стран СНГ, в том числе пятерых граждан Казахстана: жительницу Уральска и четверых ее детей, самый младший – 2017 года рождения, а старший – 2012-го. Позже женщину с детьми доставили домой. Супруг этой женщины является боевиком, заявил журналистам Билисбеков.

Тем временем в этом году в самой стране спецслужба предотвратила 11 терактов. В целом за 6 лет в зонах боевых действий за границей погибли более 220 боевиков – граждан Казахстана.

По данным КНБ, на 11 процентов снижена численность казахстанских студентов, обучающихся в иностранных религиозных учебных заведениях на неофициальной основе. Вызволенная из Сирии жительница Уральска рассказала, как оказалась в ИГ

– На сегодняшний день таких студентов 135. Три-четыре года назад их было около 300. Мы достигли значительного сокращения благодаря работе с нашими зарубежными партнерами – Египтом, Турцией и другими. Мы смогли экстрадировать из стран Ближнего Востока 5 основных проповедников экстремистских течений, в том числе Абдухалила Абдужапарова, который был осужден. Меры уголовного преследования применены к 22 лидерам и активистам деструктивных религиозных течений, – рассказал зампред КНБ.

А в минувший вторник за пропаганду терроризма задержаны трое жителей Степногорска Акмолинской области. Они подозреваются в систематическом распространении в соцсетях агитматериалов международных террористических организаций, а также в пособничестве зарубежным боевикам, проинформировали в КНБ.

Тест для экстремиста

Как же бороться с вирусом радикализма и существует ли вакцина от него? Председатель президиума РОО “Контртеррористический комитет” Аманжол УРАЗБАЕВ считает, что вопрос – в отсутствии унифицированной методики борьбы с религиозным экстремизмом.

– В Казахстане используют несколько методик, разработанных Аскаром САБДИНЫМ, Рустемом СЫЗДЫКОВЫМ, но единого определения уровня радикализации нет. И получается, что каждый специалист, каждая область варятся в своем соку. Мы хотим систематизировать эту работу и распространить методику, отработанную центром “Шанырак” (Алматы) на более чем тысяче адептов. Специальное тестирование позволяет выявить уровень радикализации граждан и, исходя из этого, составить план реабилитации. Завершающий этап – выработка критериев дерадикализации, – рассказал Уразбаев. Пытки и избиения: что пережил сбежавший из лагеря сирийских боевиков казахстанец

Благодаря организованному на днях Контртеррористическим комитетом “круглому столу” “КАРАВАНУ” удалось пообщаться с разработчиком данной методики. И вот что рассказал нам руководитель центра консультации, профилактики и реабилитации “Шанырак” Мирхат МАДИЯРОВ:

– Тест состоит из 30 вопросов, определяющих уровень знания истории Казахстана, общий кругозор, приверженность тому или иному религиозному течению. Знает ли человек догматы ислама и шариата, как читает намаз, касается ли мочек ушей во время совершения молитвы, где держит руки в это время – на уровне пупка или на груди, как поднимает руки во время намаза.

Также тестируемого просят назвать радикальные религиозные течения, которые он знает. Разумеется, если он относит себя к “Таблиги джамагату” или иным религиозным организациям, деятельность которых запрещена в РК (напомним, таковых 21), то не будет упоминать эти названия. Есть вопросы и о том, где, по разумению опрашиваемого, находится Всевышний, и считает ли он, что общество переживает духовный кризис.

– В текущем году мы протестировали 1 200 человек, выявили, что грамотными в вопросах ханафитского мазхаба являются 116 человек, малограмотными – 344. Слабое влияние деструктивных религиозных течений определено у 96 опрошенных, сильное – у 35. На беседы с теологами нашего центра охотно согласились 193 человека, с трудом – 60. При своей убежденности остались 60 тестируемых, подвергшихся влиянию деструктивного религиозного течения. Задумались 25 человек, – привел нам результаты Мирхат Мадияров.

Бронепоезд и вербовщики

Аманжол Уразбаев добавил к словам руководителя “Шанырака”, что участники тестирования были приглашены в центр по итогам плановых отработок полицией мест массового скопления подозреваемых в радикализме.

– Уже сформирована определенная база данных, по которой можно делать выводы, проводить исследования и в последующем принимать решения. Но мне хотелось бы подчеркнуть, что от вируса радикализма не застрахован никто.

Вербовщики, особенно деструктивных течений, обладают высококлассными методиками психологического зомбирования, перевербовки.

На одной из лекций мне задали вопрос: как вы относитесь к тем, кто в платках? Как обыватель, я отношусь к ним с юмором, поскольку знаю, что 90 процентов из этих “платочниц” имеют поверхностные религиозные знания. А с позиции профессионала для меня любая “платочница” – это пушечное мясо. В течение месяца я, как вербовщик, могу сделать из нее смертницу. Я не хочу здесь применять слово шахид, потому что шахид – это человек, проливший кровь за веру, – отметил глава Контртеррористического комитета. К джихаду не приходят, в него сбегают

В течение недели вербовщик узнает режим жизни девушки, замужем ли она, есть ли дети. Затем подстраивает ситуацию, в которой страдает сама женщина или ее близкие:

– И вот к ней, находящейся в шоковом состоянии, приходит вербовщик и говорит: “Представляешь, в какой стране ты живешь? Государство не может обеспечить твою безопасность, негодяи так поступили с твоей семьей”. Потом вербовщик подключает психолога, который начинает обработку, и еще одна неделя нужна рекрутеру, чтобы научить женщину пользоваться поясом смертника. Всё!

А обвинения в неэффективности работы госорганов с религиозным экстремизмом Уразбаев считает не всегда обоснованными:

– Госаппарат очень громоздкий, поэтому рассчитывать на то, что с позиций государства можно принять оперативные меры, чтобы локализовать ту или иную ситуацию, – это очень сложно. Государство – как бронепоезд, несущийся по железной дороге, и резко остановиться, чтобы повернуть куда-то, ему сложно – нужно ждать, пока проведут рельсы, пока его развернут, и он поедет.

Так что правильно делают, что привлекают НПО и ведущих теологов с их методиками. Но повторю: нужен системный подход к определению уровня радикализации и на выходе – четкие критерии дерадикализации.

Сейчас идет обсуждение изменений в законодательстве по религиозной политике, в проекте я прочитал, что у нас около 23 500 членов деструктивных радикальных течений. Но где единые критерии их выявления?..

Между тем, как сообщил на упомянутом “круглом столе” руководитель управления по делам религий Астаны Данияр ЕСИН, в столице действует ряд так называемых джамагатов, придерживающихся нетрадиционных религиозных течений. В их рядах – около 500 человек.

– На учете состоит около 100 человек – женщин, нами оказывается максимальная поддержка, чтобы в последующем повысить уровень их доверия к государству, – сказал он.

Закрыть