Как светильники из мавзолея Ходжи Ахмеда Яссауи оказались за рубежом, и почему Казахстан вряд ли получит их обратно

О ситуации рассказал историк и журналист Александр Радаев, сообщает Caravan.kz. Радаев обсудил с генеральным директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским следующий вопрос: «Будут ли возвращены из Эрмитажа в Казахстан светильники мавзолея Ходжи Ахмеда Яссауи, вывезенные из города Туркестана в 1935 году в Ленинград на временное хранение?».

В Казахстане об этих светильниках почти не говорят, в отличие, например, от головы Кенесары-хана, однако их значение трудно переоценить.

«Что за светильники? Светильники XIV века, прекрасный пример исламского прикладного искусства, некогда подаренные Тимуром мавзолею Ходжи Ахмеда Яссауи и находившиеся в нем до начала XX века. Всего было шесть таких светильников. В Эрмитаже оказалось, можно сказать, два с половиной», — объясняет Александр.

В каталоге на сайте музея можно найти только эту половину – основание одного из артефактов.

«Монументальное основание светильника, украшенное гравированным орнаментом и инкрустированное золотом и серебром, представляет собой образец новой формы изделий из металла, появившихся в эпоху Тимуридов. На основание устанавливался полусферический или цилиндрический резервуар для горючей жидкости. Светильник происходит из мавзолея суфийского шейха Ходжи Ахмада Ясави в г. Туркестане (современный Казахстан), восстановленного и благоустроенного по приказу Тимура», — гласит описание.

Отметим, что часть информации на сайте Эрмитажа не совпадает с данными Радаева.

«Поступил в 1927 г. Передан Государственной академией истории материальной культуры. Происходит из коллекции Бобринского», — написано дальше. То есть на 7 лет раньше и из частной коллекции.

Что за Бобринский? Речь о правнуке Екатерины II, графе Алексее Александровиче Бобринском, который увлекался археологией и даже длительное время возглавлял императорскую археологическую комиссию. Он вел раскопки курганов на территории своего имения, и в одном из них, кургане Солоха, был найден золотой скифский гребень с изображением сражающихся воинов.  Коллекция Бобринского была национализирована вскоре после образования СССР и разделена между разными музеями, в числе которых оказался и Эрмитаж.

Но как светильники из туркестанского мавзолея могли оказаться у графа, который предпочитал собирать свою коллекцию, лично организовывая раскопки, неясно, потому что Бобринский в Казахстане не бывал. Купил? Вполне возможно. Но кто тогда вывез и продал эти светильники? Вопрос остается открытым.

«Вместе со светильниками из Казахстана были вывезены и другие предметы. Считалось, что на месте они не находятся в достаточной безопасности и подходящих условиях хранения. Но формально вывозили на временное хранение. Тогда в музей попал и колоссальный тайказан, ритуальный богато украшенный бронзовый котел, который в 1989 году Эрмитаж передал назад в Казахстан, и сегодня он экспонируется в самом мавзолее», — рассказывает Радаев далее.

Впрочем, ситуация с казаном, по словам Пиотровского, была немного другой.

«Казахстан попросил вернуть котел из мавзолея Ходжи Ахмеда Ясави. Если бы этот предмет не оказался в свое время в Эрмитаже, он, скорее всего, давно бы исчез. Его могли переплавить: это был ритуальный предмет с арабскими надписями и кораническими текстами, и вполне возможно, что от него ничего не осталось бы. Но он находился в Советском Союзе как часть единого музейного фонда. Поэтому решение о его передаче могло быть принято и осуществлено сравнительно просто. Формально его и следовало вернуть, поскольку он был взят на временное хранение. К тому же тогда речь шла о передаче внутри одной страны — фактически из одного музея в другой, в рамках единой музейной системы Советского Союза. Да и принцип неделимости музейных коллекций в то время еще не был закреплен», — пояснил директор музея.

Возвращать светильники Эрмитаж не планирует, по крайней мере пока.

«Со светильниками ситуация юридически сложнее: речь уже идет о двух разных государствах. К тому же предметы были изготовлены не в Казахстане — предположительно, в иранской или даже сирийской мастерской — и лишь подарены Тимуром. Здесь возможны разные интерпретации и, вероятно, политические решения», – заявил Пиотровский.

Он также считает, что с музейной точки зрения оставить артефакты в Эрмитаже будет лучшим решением.

«С музейной точки зрения я считаю, что трогать их не следует: пусть они остаются в Эрмитаже и продолжают выполнять свою роль как памятники тимуридского искусства. Котел, вернувшись в мавзолей, занял там естественное место. Но в Эрмитаже он участвовал в более широком рассказе об истории мусульманского искусства, где воспринимался как выдающийся шедевр. Теперь же он стал частью повествования об истории ислама в Казахстане. Это разные контексты», — поясняет Михаил Пиотровский.

Можно ли считать это упреком в том, что в Казахстане якобы не могут по достоинству оценить блестящие умения древних мастеров? Или в том, что специально заказанные для оформления мавзолея светильники не смогут занять в нем «естественное место»? Свою мысль Пиотровский не развернул.

С частью светильников разобрались. Где остальные? Увы, они тоже были вывезены, и вернуть их будет намного сложнее.

«Эти три светильника были украдены в 1905 году и в итоге проданы Лувру, где и находятся по сей день. Лувр возвращать краденое не планирует» — поясняет Радаев.

В онлайн-каталоге Лувра можно найти среднюю и верхнюю части светильника. Показан там и светильник в собранном виде. В качестве археолога указан арт-дилер Жорж-Жозеф Демотт, в качестве того, кто пожертвовал светильники Лувру, — коллекционер Жорж Марто. Каким образом предметы оказались у Демотта, тоже остается только гадать. Но, скорее всего, это еще одна темная история.

Кроме того, в каталоге есть осколки разноцветной керамики, также привезенные из мавзолея Яссауи.

Впрочем, крайне сомнительно, что в обозримом будущем французский музей хотя бы рассмотрит возврат артефактов в Туркестан. Причин тому две.

Во-первых, Казахстан пока не требует у той же Франции возврата предметов, как было с тайказаном. Переговоры ведутся только с Россией, Китаем и Узбекистаном.

Во-вторых, Лувр занят более насущными проблемами, потому что возврата похищенного из его коллекций требуют правительства целого ряда стран, в том числе Италии, Египта и Бенина, причем порой речь идет не о малоизвестных артефактах, а о центральных экспонатах крупных экспозиций и даже большей части этих экспозиций.