С чем это связано, и стоит ли ожидать еще большей активности клещей? Разобрался корреспондент медиапортала Caravan.kz.
Из Сибири с нелюбовью
Люди постарше часто вспоминают, что в их детстве никаких энцефалитных клещей не было. Летом все весь день напролет бегали по кустарникам в одних сандаликах и шортах, валялись на траве, и никто не приносил домой на своем теле страшного кровососа. Даже если к кому-то клещ и присасывался, то обходилось всё волдырём и зудом на пару ночей. Разве что кто-то вспомнит, что когда-то знакомый троюродного племянника двоюродной сестры во время командировки в Сибирь был укушен клещом в тайге, отчего три дня проходил с высокой температурой.
И они абсолютно правы. До середины 90-х клещи действительно не отравляли людям прогулки по лесу. Дело в том, что в СССР использовались очень мощные пестициды: ДДТ, нитрафен, атразин, метилбромид, гексахлоран и многие другие. Сейчас применение их в сельском хозяйстве строго запрещено, а некоторые даже прекратили производить. Пестициды отлично справлялись с ползающими гадами, но убивали и полезных насекомых, мелких животных и вредили человеку, но зато и клещей истребляли безжалостно. Конечно, дикие участки леса и степи никто не опрыскивал, но пестициды распадались очень долго. С колхозных полей они попадали в реки или в атмосферу, а потом проливались абсолютно везде с дождем. Сейчас же фермеры вынуждены экономить и на разрешенных пестицидах, которые не так эффективны. Обработать же полянку в лесу, которая приглянулась горожанам для проведения пикников, никто не собирается. В лучшем случае обрабатываются парки, скверы и популярные туристические тропы.
Но долгое время клещи не беспокоили людей и без пестицидов. Более того, до 30-х годов ХХ века даже ученые не знали, что существуют клещи, которые могут разносить смертельно опасные болезни. Клещи этого типа водились в дремучей тайге, в лесах Кавказа и Крыма. Местные жители от них практически не страдали. Во-первых, за столько веков проживания рядом с опасными тварями у них на уровне рефлекса выработалась своеобразная техника безопасности. Они знали места, которые кишат клещами, и старались туда не заходить, а если и заходили, то тщательно прятали открытые участки тела, стягивали рукава и воротники, заправляли штанины в носки, чтобы клещ не забрался под одежду. Во-вторых, местные народы гораздо легче переносили укусы. За много лет у них выработался некий иммунитет. Совсем без проблем укус не обходился, но чаще всего до тяжелых последствий дело не доходило. Человек пару недель сильно болел, а потом вообще забывал об инциденте. Плюс ко всему высокая смертность тогда была привычным явлением. В маленьких деревнях врачей не было, а родственники покойного не особо интересовались, от какой именно хвори умер член семьи.
Положение изменилось в середине XIX века, когда в малонаселённые уголки Российской империи хлынули переселенцы. Сначала казаки и староверы, потом полвека спустя крестьяне, поверившие в столыпинскую реформу, и наконец, ссыльные и заключенные. Переселенцы не знали, где в лесу безопасно, не умели правильно одеваться для сбора грибов и ягод, поэтому могли пойти собирать землянику босиком и легком сарафане. Что касается заключенных, то они бы не могли защититься от клещей, даже если бы знали об опасности. Начальство лагеря гнало их в рванине в самые опасные места.
Неудивительно, но именно со случаев заражения заключенных в СССР и началось исследование иксодовых клещей.
Неведомая хворь
В лагерях лазареты для заключенных хоть формально, но существовали, и врачи обратили внимание, что многие умершие жаловались на одни и те же мучительные симптомы, хотя никакой закономерности в этом эскулапы не нашли. Отчёты о странной болезни были переданы в НКВД, и в 1932 году в Приморский край был отправлен известный ленинградский врач Александр Панов. Он первым предположил, что заболевание носит вирусный характер, но как именно распространяется вирус, понять не мог. Исследования еще затруднялись тем, что заключенные и без клещей страдали от разных заболеваний, авитаминоза и общего физического истощения. Три года спустя к исследованиям подключился вирусолог Лев Зильберт. Для казахстанцев это очень значимая фигура. Именно Лев Зильберт смог остановить в 1932-м вспышку оспы в наших краях.
Зильберт начал свое исследование с поисков закономерности. Он терпеливо расспрашивал больных о том, что они делали последний месяц: что ели, с кем контактировали, куда ходили. На беседу с каждым уходило по несколько часов, то закономерности так и не было найдено. Когда уже врач едва не расписался в собственном бессилии, в госпиталь поступила молодая девушка из ближайшей деревни. Она оказалась болтушкой и обладала хорошей памятью. Девушка рассказывала врачу всё до незначительной мелочи и на третьем часу беседы вскользь упомянула, что недели две назад её в лесу укусила какая-то букашка. Девушка тогда просто раздавила её, поэтому не придала событию большого значения, и уже хотела переключиться на другую тему. Но Зильберт попросил рассказать о букашке поподробнее. Так он узнал, что это был клещ. Девушка даже смогла вспомнить, как этот клещ выглядел. Зильберт заинтересовался, стал снова опрашивать заболевших, не кусало ли их какое-нибудь насекомое. Если немного позанудствовать, то можно сказать, что клещ не насекомое, а членистоногое, но в задачу Зильберта не входили лекции по биологии для заключенных, и все ответили утвердительно. За последний месяц каждый заболевший жаловался, что находил на теле впившегося клеща, а то и нескольких, но никто не придавал этому большого значения, потому что для тайги укусы всяких тварей - дело рутинное.
Так был найден источник заражения. До этого энцефалит был науке уже известен, но разносили его комары, которых в тех краях не водилось, поэтому уже легко было предположить, что болезнь способны разносить не только крылатые насекомые, но и клещи.
Оружие с восемью лапами
Далее начинается история, в которой вопросов больше, чем ответов. После возвращения в Москву Лев Зильберт был арестован. По версии для друзей и знакомых - по обвинению в шпионаже в пользу Японии. Но в рассекреченных во время хрущевской оттепели документах, когда ученый был посмертно реабилитирован, фигурирует совсем другая версия. Зильберта обвиняли в том, что он пытался разбросать в Подмосковье иксодовых клещей. Тех самых, которые разносят энцефалит. Образцы насекомых Зильберт, действительно, привёз с собой для исследования в столичных лабораториях. Они и послужили главной уликой в обвинении. Еще возвращение ученого в Москву совпало с полученными данными разведки. Было установлено, что японцы разработали бактериологическое оружие и планировали забросить зараженных насекомых на территорию СССР. Это было абсолютной правдой. Японский микробиолог Сиро Иссии, командир печально известного “Отряда 731”, действительно, разработал стратегию, при которой на территорию противника закидывались контейнеры со вшами и блохами, зараженными оспой, чумой и тифом. До этого планировалось просто распылять бактерии над городами противника, но этот способ оказался неэффективным. А контейнеры с чумными блохами были успешно испытаны в реальных боевых действиях во время Маньчжурской войны. Японские диверсанты забрасывали насекомых в китайские города и села. Но тиф и чуму к концу 30-х годов лечить уже научились, а об энцефалите тогда знали лишь узкие специалисты. Даже сейчас врачи часто оказываются перед ним бессильны. Так что идея закидывать на территорию противника энцефалитных клещей витала в воздухе. Вот только осуществить её не так просто, как кажется. Иксодовые клещи тогда не выживали где попало. Для начала нужно было провести селекционные работы и вывести клещей, способных комфортно себя чувствовать не только в дремучей тайге, но и в парках средней полосы.
Сейчас очень сложно сказать. получилось ли это у Сиро Исии. 15 августа 1945 года сверхсекретная лаборатория, где работал Сиро, была захвачена американскими солдатами. Правда, большинство документов к моменту штурма были уничтожены. А те, которые уцелели, военные засекретили и увезли в США в качестве трофеев. Кроме бумаг, в Америку отправились ещё и ученые, работавшие над бактериологическим оружием. Им было обещано помилование и возможность продолжать работать, если они продолжать трудиться в лабораториях Пентагона.
Что касается Зильберта, он как раз таки, напротив, был ярым противником бактериологического оружия и категорически отказывался над ним работать, хоть этого требовали из самого Кремля. Еще будучи военным врачом Зильберт видел муки детей, умирающих от тифа и оспы, и его принципом стала борьба с заразой, а не её распространение. В лагере ученого отправили не на лесоповал и рудники, как его товарищей по несчастью, а в секретную лабораторию, где ему всё-таки пришлось работать над бактериологическим оружием, но теперь уже недобровольно, а под дулами автоматов.
Над чем именно работали микробиологи в секретных биолабораториях как в СССР, так и за океаном, до сих пор неизвестно. Эти данные засекречены до сих пор. Но с 1948 года в методичках по гражданской обороне стали встречаться главы о противодействии не только ядерному и химическому, но и бактериологическому оружию. Методички эти были трех типов. Первые, самые популярные, издавались миллионными тиражами. Их распространяли на заводах, выдавали в больницах, институтах, техникумах и даже в школах. Там о биологическом оружии говорилось, что нужно обратить внимание на появление насекомых, которые для этого региона не свойственны, и тут же сообщить об этом. При этом особое внимание надо обратить на контейнеры с насекомыми. Но при этом, какие именно насекомые должны находиться в контейнере, не уточнялось. В методичках для армии, руководителей предприятий и ответственных за эвакуацию граждан при ЧП уже точно говорилось, что в контейнерах могут быть и иксодовые клещи, и даже приводилась картинка, наглядно показывающая, как они выглядят. Ведь клещей около 55 тысяч видов, и большинство из них относительно безопасны для человека.
Уже только на основании этого можно предположить, что бактериологическое оружие с энцефалитными клещами реально существует. Пусть оно пока и не покидало секретных лабораторий, но если обычных граждан предупреждают, как ему противодействовать, то такое оружие уже готово и может быть применено врагами в любой момент.
В методичках для КГБ, высшего военного руководства и городских верхов информации об опасности применения заражённых клещей против мирного населения было еще больше. Там детально описывалось, к каким последствиям может привести вспышка заболевания энцефалитом, но от простого населения эти ужасы скрывали, чтобы не провоцировать панику. Именно поэтому на подобных методичках стоял гриф “Секретно”, и это, скорее всего, правильно. Даже скудной информации из доступных источников хватило бы для паранойи у граждан. В конце 50-х-начале 60-х страх перед шпионами-диверсантами был так силен, что чересчур бдительные граждане сообщали куда только можно о всём подозрительном. В шпионы записывали и тех, кто читал в общественном месте книгу на иностранном языке, носил импортную одежду, и даже тех, кто хвастал, будто умеет играть в покер и делать коктейли. А что касается насекомых, так жалобы поступали едва ли не на каждую букашку ,которая заползла туда, где раньше не водилась. Особенно досталось колорадским жукам, скорее всего, из-за названия. До сих пор живёт миф, что американцы насобирали их в своём Колорадо и закинули с самолёта на картофельные поля СССР.
Клещ, ты шпион?
О контейнерах с клещами тоже сообщали сотни раз, но паранойи вокруг этого было так много, что даже в КГБ не могли отличить реальный факт от домыслов. Например, граждане, пересмотревшие фильмов про шпионов, рассказывали, будто встретили в лесу незнакомца с кожаном плаще, шляпе и солнцезащитных очках, который, испуганно озираясь, рассыпал из трёхлитровой банки с этикеткой на иностранном языке клещей по кустам малины. А в 1978 году при обострении отношений Китая и СССР поступали жалобы на китайцев в военной форме, которые рассыпали клещей уже из больших цветастых термосов. Из-за таких бредовых жалоб сейчас невозможно сказать, бывали ли в реальности попытки диверсии с использованием иксодовых клещей, или люди просто перечитали методичек по гражданской обороне. Но один факт остается неоспоримым. Иксодовые клещи стали всё чаще встречаться в регионах, где их прежде не водилось.
Чисто теоретически применение вероятным противником клещей, зараженных энцефалитом, более чем вероятно. И даже не как диверсия в военное время, а просто как бесчеловечный эксперимент.
Совсем недавно Пентагон рассекретил документы о проекте «Беллвезер». В 1977 году в неблагополучных американских городах военные выпустили комаров вида Aedes aegypti. Прежде эти насекомые водились только на африканском континенте и на Карибах. В Нью-Йорке им было слишком холодно, и кровососы моментально гибли. Но после десятка лет работ по селекции африканские комары научились комфортно себя чувствовать и в холодную нью-йоркскую осень. Aedes aegypti является переносчиком лихорадки денге, чикунгуньи, жёлтой лихорадки, вируса Зика, но те комары, которых вояки выпустили в гетто, были не инфицированы. Потом якобы в целях благотворительности в районах были открыты бесплатные медицинские точки, где врачи “заботливо” интересовались у больных, не кусали ли их комарики. Кроме этого, под видом санитарного благоустройства был проведён поквартирный обход, где члены комиссии интересовались, спокойно ли жильцам спится по ночам или комары сильно беспокоят.
Если Пентагон мог провернуть такую операцию на территории собственного государства, да еще в крупном городе США, то страшно представить, на какие эксперименты они готовы в другой стране, тем более в такой, которая считается их заклятым врагом.
Кстати, сейчас комары Aedes aegypti не редкость на юге России, практически на всей территории Беларуси и Украины, а для Грузии они стали обычным явлением.
Также не исключена и утечка клещей из лабораторий. 30 марта 1979 года в Свердловске из военно-биологической лаборатории произошел случайный выброс спор сибирской язвы. Меры были приняты оперативно, но даже после этого скончалось более сотни человек. Этот инцидент стал достоянием общественности только потому, что это четвертый по численности город России и он мог бы превратиться в город-призрак, как Припять. Заражение проходило стремительно, и последствия скрыть не удалось. А вот замять происшествие, где из колбы сбежала парочка зараженных клещей, гораздо проще. Иксодовый клещ может ждать жертву до 8 месяцев, а за это время легко подчистить все отчетные документы, подсадить в колбу новых тварей и убедить руководство лаборатории, будто все клещи на месте.
Хотя это можно связать и с развитием инфраструктуры. Одна только Байкало-Амурская магистраль связала прежде безлюдные уголки тайги с крупными городами. Кроме того, клещи могли отреагировать на изменения климата. Они любят влагу и прохладу, поэтому могут приехать на рюкзаке какого-нибудь туриста. Плюс ко всему эти твари способны мутировать и без лабораторного вмешательства. В марте этого года в южных регионах России появились клещи-мутанты Hyalomma. Они больше, чем обычные представители вида. Быстрее бегают, выше прыгают, у них лучше развиты органы чувств, а главное - мутировавшие клещи не боятся ядов и хорошо себя чувствуют при низких температурах.
В Казахстане этих чудищ, к счастью, нет, но и простые клещи доставляют проблемы. Только в Шымкенте с начала этого года к врачам с жалобами на укусы клещей обратилось 475 человек. К концу лета эта цифра станет в разы больше. В некоторых регионах весна выдалась дождливой, а, как мы помним, клещи обожают сырость и прохладу.