Отцы и деды

Перед выходом этого номера пришло горькое сообщение: сержант Красной армии Бопежан Иманкулов не дожил до 71-й годовщины Дня Победы всего шесть дней. В 1942 году в боях под белорусской Оршей он попал в плен. Потом был концлагерь. И был побег из него – Бопежан Ногербекович добрался до партизанского отряда. В 1944-м присоединился к действующей армии в составе 2-го Белорусского фронта. Домой вернулся в 1945 году – демобилизовался по ранению.

На старом кителе остались ордена и медали, которые сегодня напоминают детям и внукам о героическом прошлом бойца, сражавшегося с фашизмом. Родные Бопежана Иманкулова не успели собрать все документы, позволяющие получить от правительства ФРГ компенсацию за муки, которые он пережил в плену. Сколько таких граждан Казахстана еще осталось в живых – не знает никто. Хотя некоторые документы сохранились. “КАРАВАН” попытался разыскать ветеранов.

Две истории

– Мой отец уже ничего не видит. Слышит тоже плохо, – говорит Абдисатар, сын Мамытбая Жанаева. – Но его историю знаю я. В 1942 году папа попал в окружение у Майкопа. Три года рядовой Жанаев был в лагерях под Майкопом, Керчью, Севастополем. Потом на территории Германии. Освободила отца американская армия. После возвращения он работал на военном заводе. О решении бундестага выплатить компенсацию бывшим военнопленным мы узнали от работников Архива Президента…

– Моему отцу 95 лет, он уже плохо говорит, – отвечает Куандык, сын Шерима Сауранбаева. – Отец служил в 397-м стрелковом полку на 2-м Украинском фронте.

Из архивной справки Шерима Сауранбаева

“17 мая 1942 года на Барвенковом направлении попал в окружение и был пленен немецкими войсками. С мая по август 1942 года находился в пересыльных лагерях Донбасса, Шепетовки и Ровно. С августа 1942-го по февраль 1943 года – в лагере в Польше. С февраля 1943-го по май 1945 года в лагере № 326 в Германии, работал на бумажной фабрике чернорабочим”.

– Освободили его советские войска. Отец с трудом вспоминает прошлое, хорошо помнит, как они потом шли пешком – из Германии до Сталинграда, через Беларусь. Но не любит об этом говорить…

От лагерей НКВД Шерима спасло только то, что он не успел дослужиться до более высокого звания. Пленные в чине рядового не попали под расстрел и сроки в советских лагерях – в отличие от офицеров. После войны Шерим восстанавливал Сталинград. Домой вернулся в 1946 году…

Деньги, время и совесть

Казахстанским красноармейцам, побывавшим в плену, уже за 90 лет. Как родные ветеранов собираются распорядиться компенсацией бундестага? Все сыновья и внуки бывших военнопленных отвечают почти одинаково: деньги нужны на врачей и лекарства. Да и, что уж тут скрывать, на достойные похороны…

Время уходит – с ним уходят и ветераны. Уже трое военнопленных умерли прежде, чем их родня успела подать документы. И это только те, которых нашли! А сколько еще тех, кто умер, не зная об акции бундестага? А тех, кто еще жив и не знает?

Сейчас их судьба зависит уже не столько от работников архива МВД, сколько от областных, городских и районных ДВД. Именно у них есть все данные о военнопленных. Запросить нужные справки-документы – полдела. Срок получения одной выписки – минимум пятнадцать календарных дней. На остальные документы, подтверждающие плен, освобождение, реабилитацию (для офицеров) – еще больше. А время идет. Нужно трезво смотреть на ситуацию: ветеранам за девяносто лет. И у многих, как у сержанта Иманкулова, времени для сбора всех бумажек уже не осталось. Может, нашему министерству внутренних дел стоит проявить инициативу? Ведь это наши отцы, деды, в конце концов, граждане НАШЕГО государства, которым еще есть шанс помочь!

Если не на лечение, то хотя бы на память о них.