Никто не поможет?

“Больше не ходите”

Когда пришла большая вода, Бейбут Мусин со своим сыном и двумя внучками жил на арендованной даче. Они едва успели выйти из дома и буквально убежали от преследовавшей их волны. Но по дороге сына схватили судороги, и он упал без сознания. В это время лил дождь и был страшный ветер. “Внучки начали плакать, а я знаю, что для того, чтобы сыну прийти в себя в такой ситуации, нужно не меньше часа. Я взял девочек и повез в город к жене на работу. Чтобы потом вернуться обратно”, – рассказывает Бейбут Мусин.

Но когда он вернулся, сына не было… Нашли его через 24 дня мертвым в воде. Факт гибели человека, по словам отца, власти не признали, многократно заявляя, что ни один человек в период паводка не утонул и не погиб.

Через два месяца после случившегося, после многочисленных обращений в акимат Мусину дали 70 тысяч тенге на похороны сына. Плюс 150 тысяч тенге в качестве материальной помощи. Больше, сказали, никуда не ходить. “А кое-кто из чиновников даже пригрозил, что, если буду ходить, внуков отдадут в детдом”, – рассказывает 50-летний мужчина.

Одни слезы

Бейбут с женой и двумя внучками сейчас живут в эвакуационном пункте. Но его предупредили, что уже скоро, как только сдадут строящиеся дома для пострадавших, эвакопункт закроют. Мусиным квартиру никто не собирается давать, так как затопленная дача им не принадлежала. Семья переехала в Уральск три года назад из Каратобы и все это время скиталась по дачам. Как сложится судьба двух осиротевших внучек – трех и четырех лет – тоже неизвестно. Мать их бросила еще до паводка, и пока был жив отец, они жили с ним. Теперь их, возможно, определят в детский дом. “Нам с женой опекунство не хотят давать”, – плачет Бейбут.

Денег хватило только на печь и окна

Не меньше обижены на власти и те, кому обещали выплатить деньги на ремонт пострадавшего жилья. То, как бежала вода по поселку Деркул, смывая все на своем пути, невозможно описать словами. Это нужно было видеть. Через двор и дом Натальи Агафоновой, что на Заводской улице, вода неслась с бешеной скоростью. От такого потока пристройка сразу же отошла, в доме разрушилась печка, полы всплыли… “Члены комиссии к нам даже не зашли. А потом заставили подписать пустые бланки акта, сказав, что потом все сами впишут”, – рассказывает инвалид II группы Наталья Агафонова. А те деньги, которые ей дали в качестве компенсации, вызвали у женщины слезы.

“Наш дом – четырехквартирный, стоит на одном фундаменте. Одни соседи получили 700 тысяч, другие – 800, третьи – даже миллион. А нам дали всего 250 тысяч тенге, хотя наша квартира крайняя и пострадала не меньше”, – отмечает Наталья.

Она никак не может понять, из каких соображений члены комиссии ее так обделили: “Говорили, дадут деньги на капитальный ремонт, а дали на текущий”.

Обращения в акимат, прокуратуру не дали никаких результатов. Выделенных денег хватило только на то, чтобы выложить новую печь и поставить окна. Что делать дальше, Агафоновы не знают. Наталья, как инвалид, получает пособие в размере 19 500 тенге, муж только устроился на работу с зарплатой 50 тысяч тенге. Сейчас семья живет у родственников, потому что в собственной квартире невозможно находиться. Как будут зимовать, Агафоновы не знают.

Как потрачены 19 миллиардов?

Между тем число недовольных действиями властей по ликвидации последствий паводка с каждым днем растет. В первую очередь людей волнует, как распределяются 19 миллиардов тенге – деньги, выделенные только правительством, не считая благотворительной помощи. Почему сведения о том, куда уходят эти средства, не публикуются в средствах массовой информации, задаются вопросом западноказахстанцы. На что слышат заученные фразы о том, что ни одна тиынка не пропадет бесследно.

Уральск