Финско-итальянская сердечность

С НОВЫМ РЕПЕРТУАРОМ В АСТАНУ

– Госпожа Хакола, каковы ваши ощущения после выступления в Астане?

– Прекрасные! Для меня это уже третий приезд в Казахстан, поэтому с вашей публикой и оперными артистами я знакома не понаслышке. Однако стоит отметить, что в Астане выступила впервые. При этом до сегодняшнего дня я вообще давно не выходила на сцену, так как в Хельсинки долгое время записывала свой сольный альбом и работала над новым репертуаром, который и был представлен в Астане.

– Как часто вы импровизируете, пытаетесь ли находить новые формы в музыке?

– Я одинаково люблю и оперу, и камерное пение. Когда я выступаю с оркестром в Лондоне, Париже или Риме, как правило, исполняю оперные арии. А, скажем, сегодня я пела под аккомпанемент своего соотечественника – пианиста Илкки Паананена. В общем, на протяжении всей карьеры я всегда стремилась открывать для себя что-то новое. Мне всегда хотелось разнообразия – петь не только оперный репертуар, но и менять музыкальные жанры и даже места исполнения.

– Но тем не менее, глядя на ваш нынешний репертуар, стоит отметить, что особое место в нем отведено итальянской музыке. Не так ли?

– Я люблю итальянскую музыку, особенно Верди, Пуччини. Исполнение итальянских арий было важным этапом моей оперной карьеры, важным опытом сценической работы. Мне всегда казалось, что музыка Италии очень близка финской музыке. Это звучит парадоксально, но это так. В ней мне всегда чувствовалась сердечность, она всегда была эмоциональной, очень экспрессивной. Вы не найдете этого в немецкой или английской музыке.

САМЫЕ ТРУДНЫЕ – РУССКИЙ И НЕМЕЦКИЙ

– Как строится ваш обычный рабочий день?

– По-разному. Когда идут репетиции, им подчинен и распорядок дня. Времени на разучивание партий я уже не трачу: у меня и так почти пятьдесят партий в репертуаре, к настоящему времени он стабилизировался, и расширять его я не собираюсь. Пою оперы на восьми языках, и, скажу вам, самое трудное – это учить оперу на русском или немецком языке.

– Не секрет, для того чтобы сохранить форму, оперным певцам приходится прибегать к строжайшей дисциплине. Как с этим обстоит у вас?

– Я не придерживаюсь каких-то строгих правил, это не в моем стиле. Нет у меня и особых ограничений в еде, я исключила из рациона только белый хлеб, сахар, кофе и пасту. Хотя самое главное для любой оперной певицы – это нормальный сон. Я всегда стараюсь высыпаться, практически не пью алкоголя, никогда не курила. И вообще не понимаю людей, которые этим занимаются!

ПЛАНЫ НА КАЗАХСТАН

– Был ли в вашей жизни человек, про которого вы можете сказать, что он открыл ваш голос?

– Да, безусловно. Таким человеком был для меня итальянский педагог Джузеппе Тарталле. Много лет назад он работал в Финской нацио­нальной опере. Я всегда брала у него дополнительные уроки. Вначале совсем мало – полчаса в неделю. И буквально через полгода вдруг открылся диапазон, появились верхнее “си” и нижнее “си”. Я занималась у Тарталле около года, пока он не уехал к себе на родину, в Турин. Мы до сих пор поддерживаем хорошие отношения. Если мне нужен совет, я всегда могу к нему обратиться.

– И последний вопрос. Есть ли у вас какие-либо творческие планы, связанные с Казахстаном?

– О, да! В следующем году я надеюсь организовать мастер-классы в Астане и Алматы. Хотя в Казахстане и без того масса превосходных голосов. Помню, когда я впервые приехала в Алматы в 1994 году и, посетив оперный театр, услышала великолепнейший, необычный по тембру голос казахстанского певца Алибека Днишева – как он пел! Но больше всего я восхищаюсь оперными ариями Эрика Курмангалиева. Это был певец мирового уровня.

Арсен НУРТАЗИН, Андрей ТЕРЕХОВ (фото), Астана